Девять жизней

— Ещё бы! Хотя больше — в окрестностях.

Вскоре мы распрощались.

***

В тот вечер я слишком устал, но на следующий день решился побеспокоить необыкновенного кота, живущего на отшибе. Добрался к калитке по каменистой дорожке, ведущей вверх по пригорку у самого моря. За домом нелюдима был высокий обрыв, под которым шаловливые волны играли с камнями.

Я пришёл, когда суровый хозяин забирал корзину, оставленную ему у порога. Он посмотрел на меня и сказал:

— Ты к моему Гомеру? Что ж, проходи.

Можно подумать, он знал о необыкновенных животных и мог узнавать их.

Я воспользовался приглашением и нырнул в сад, оказавшийся очень красивым. Деревья аккуратно окопаны, цветы редкие — я таких не видел в Сегилье даже возле губернаторского дворца. Ни одного сорняка. Хозяин взял книгу и, лицом к морю, сел в плетёное кресло.

Мне навстречу поднялся всклокоченный злющий котяра.

— Что тебе нужно? — ни приветствия, ни приглашения.

Я попробовал держаться учтиво.

— Сеньор, я пришёл познакомиться…

— Ты, кот инквизитора, знаешь, кто мой хозяин?

— Не имею пока удовольствия.

..

— Удовольствия? Вздумал шутить? Вон убирайся!

— Но я...

Кот зарычал, клянусь, он зарычал, как собака! Я попятился, чуть присел, а хозяин моего несостоявшегося приятеля усмехнулся и бросил ему:

— Гомер, не по душе тебя гость? Пусть уходит, а я отдохну. Завтра много работы.

Я сбежал и вернулся домой.

8. Ловушка

К нам постучали ещё до рассвета.

— Сеньора Фелисия, собирайтесь скорее! Лучшие места все займут, — послышался звонкий голос соседки.

— Уже заняли с вечера, не сомневайтесь, сеньора Хуана! Мы с Инес не пойдём. Казнь — неподходящее зрелище для юной девицы. А я слишком стара.

— Но там будет и дон Себастьян!

— Тем более неподходящее зрелище. К чему бедной девушке глядеть на знатных сеньоров?

— Говорят, сеньорита не из простых...

— Пустое, сеньора Хуана. Приданого почти нет. До свидания.

***

Я боялся, но любопытство было сильнее. Пушистые чёрные ноги сами понесли меня к площади. Главное, чтобы люди не затоптали меня.

Но я — хитрый и ловкий, забрался на дерево, с него — на крышу, потом — на навес, устроенный над покрытой коврами частью трибун. Слуги суетились, расставляя там кресла, а я сумел найти местечко на ограждении, с которого были хорошо видны и помост с виселицами, и кресла для важных зрителей. На меня никто не обращал внимания. Толпа ждала казни.

Вскоре я увидел, как люди расступились, но повозки с осуждёнными не было даже слышно.