Девять жизней

Действительно, хотя обычно стены инквизиции надёжно защищали от палящего солнца, в день третьего допроса было довольно жарко, возможно, оттого, что палач подготавливал свои инструменты с помощью жаровни, в сторону которой все избегали смотреть.

Его светлость приказал принести воды. Слуга выполнил распоряжение и разлил воду по стеклянным стаканам, обычно стоявшим в шкафу допросной. Дон Армандо буркнул:

— И арестованному дайте пить, — а потом так же мрачно смотрел, как из того же кувшина в простую глиняную кружку налили воды для дона Себастьяна.

Пить хотелось всем, но дон Диего вдруг принюхался:

— Откуда вода?

Ему ответил обвиняемый, сделавший глоток из своей кружки.

— У инквизиции свой колодец. Вода как вода, — больше дон Себастьян решил перед пытками не пить и поставил кружку на стол.

Менго, у которого пересохло в горле, воспользовался тем, что на него никто не обращает внимания, и глотнул из той же кружки, что дон Себастьян.

***

Дальше откладывать было невозможно, но герцог, помня угрозы дона Фернандо, пытался тянуть время:

— Представьте себе, мне подкинули записку от доброжелателя, — он бросил на стол небольшой лист бумаги.

— Неужели? — сделал честные глаза дон Диего. — Вы, дон Армандо, конечно, не верите в этот вздор.

— Вздор вы несёте, любезный кузен, — фыркнул в ответ старик. — Влюбляться в нашего де Суэда — поветрие среди дам в этом сезоне. Моя герцогиня — первая модница, конечно, она туда же.

Граф поперхнулся очередным глотком воды и, округлив глаза, слушал дальше.

— С дамами это случается. Влюбятся все вдруг в проповедника или тореадора. А лет тридцать назад — вовсе в актёра. Представьте себе — в актёра! Вот где был стыд... Я в тот год раздумал жениться, — старик хмыкнул. — Дамы Сегильи внесли новое слово в этот обычай — влюбились все в инквизитора.

— Ну и ну... — только и смог сказать дон Диего, расстегнув воротник — духота становилась невыносима. — Что у нас дальше по протоколу?

— Так… так… так… — поводил пальцем по листу отец Николас.

Все посмотрели на дыбу и разложенные рядом с ней инструменты.

Сеньор Лопес не выдержал:

— Обвиняемый — бывший следователь, он и так их все знает!

— Но протокол требует подробного объяснения! — поднял палец отец Николас. — Вам, молодой человек, тоже полезно.

— В каком смысле полезно? — подозрительно спросил сеньор Лопес.

— Превратности судьбы...