Девять жизней

— Пора приступать к допросу с пристрастием!

— Да погодите вы! — прикрикнул на него дон Диего и вновь обратился к арестованному. — Есть и особые основания. Мой кузен, как известно, убит был на поединке. Противника не нашли, да особенно и не искали — по всем свидетельствам, дуэль была честной, и, в интересах семьи, дело быстро замяли. Однако, дон Бернардо мог знать имя убийцы. Это могли быть и вы.

— Вздор. Мне в той части Сегильи было нечего делать.

— Вы расследовали преступления дона Стефано.

— Тогда не ввязался бы в драку.

— Вы могли, заодно, иметь личные интересы — посетить потаскушку.

— Сверьте даты, допросите охрану. И описание внешности. По свидетельствам очевидцев, противник покойного графа Гарофы был чисто выбрит?

— Это ничего не значит! — встрял опять сеньор Лопес. — Обвиняемый мог наклеить бороду и усы!

— Что?! — дон Себастьян был ошарашен. — Вы с ума сошли!

Герцог расхохотался.

— Поздравляю, сеньор! Вам удалось вывести из себя нашего де Суэда! Не моргнул, когда его обвинили в убийстве, но как только сказали, что приклеил усы — вот, пожалуйста!

— Ваша светлость, дайте нам спокойно поговорить с доном Диего.

Как дальше вы себе представляете? Убийца был по каким-то причинам заинтересован в секрете и поэтому убил дона Бернардо? Крайне сомнительно, хотя… если считать это убийство совпадением с началом осады Сегильи, принять во внимание, что мне ровным счётом ничего не удалось найти в архиве дона Бернардо… не бессмысленно.

— Вот и отлично всё складывается, дон Себастьян, — в глазах графа мелькнул весёлый злой огонёк.

— Вы, предположим, моего кузена убивать не хотели. Могли сами признаться дону Бернардо, а он не стал вас позорить. Вы молоды и обеты не приняли, подумаешь, развлекались с гулящей девкой! Затем… у вас изменились планы.

— Вот как… — Дон Себастьян догадался. — Думаете, когда зашла речь о моей женитьбе на вдове убитого графа… Дон Бернардо не стал бы молчать.

— Верно. Поэтому вы не огласили помолвку до смерти дона Бернардо.

— И после его смерти не огласил.

— Во время осады было бы неуместно.

— И после осады не огласил.

— Даёте слово, что не собираетесь жениться на донье Эстрелье?

— Это не снимет с меня обвинений, добавит лишь обвинение в трусости.

— Я не стану вас обвинять, — весомо добавил новый граф де Гарофа.

— При всём уважении, не думаю, что ваши интересы на первом месте в Сегилье.

— Вас обвиняют только в одном. И, как вы заметили, обвинение рассыпается, если признать, что не вы убили моего кузена.