Девять жизней

— Тебе придётся быть осторожным, малыш, — она пригляделась и уверенно подтвердила: — Будешь, конечно! Как мы тебя назовём? Негрито тебе подойдёт!

Я был перепуган, но счастлив. У меня замечательные хозяйки! Они не выдадут меня суеверным глупцам!

И рыба вкуснее мышей. Сытый, довольный, я мурчал у очага рядом с Инес, глядя, как её вооружённые иглой пальчики быстро мелькают над белым полотном чьей-то рубашки. Из кратких фраз, которыми обменивались между собой бабушка с внучкой, я понял: сеньора Фелисия печёт пирожки на продажу, а Инес зарабатывает шитьём.

— Ты уверена, что не лучше вернуться? В Xетафе ты всё-таки дочь известного среди соседей идальго.

— Который пашет землю, как обычный крестьянин, и с каждым годом нам всё тяжелее концы с концами сводить. Здесь хоть подработаю и смогу отцу деньги на лекарства отправить.

***

Несколько дней прошли мирно. Бабушка с внучкой трудились, я старался, чтоб их припасы были защищены от мышей, а маленький огород — от кротов.

Поймал в нашей кладовке маленького нахального мышонка, только хотел им поужинать, как вдруг из норки вылезла мышка постарше и запищала:

— Сеньор, я прошу вас, помилуйте моего сыночка!

Я вздрогнул и чуть не выпустил из когтей нахалёнка, но быстро взял себя в лапы.

— Сеньора, у меня разговор короткий с ворами.

— Вы — необыкновенный! Во всём городе единицы котов, собак, птиц и мышей могут говорить между собой, как говорят люди.

Любопытство во мне оказалось гораздо сильнее, чем голод.

— Сеньора, я готов к дружбе со всеми необыкновенными, буду рад, если вы меня им представите и расскажете, на что мы способны, но не могу подводить своих славных хозяек.

— Клянусь, ни я, ни мой сын, никто из нашей родни ни зёрнышка больше не украдёт у сеньоры Фелисии и сеньориты Инес! Отныне вы — покровитель их дома.

— Что ж… — Я разжал когти, и мышонок, пища, бросился к матери.

— Благодарю вас, сеньор Негрито! В знак признательности расскажу о главном свойстве необыкновенных котов. Вы можете становиться невидимы.

— Неужели? Какая удача! — вся моя шерсть распушилась от радости.

— При одном условии — не более часа, и ни один человек не должен видеть ни как вы исчезаете, ни как появляетесь вновь.