Апостолы слепого пророка

Тогда отведите меня к этому мосту, — Келено вынула из-за ремешка на бедре нож. Щербатое лезвие скупо поблескивало от влаги. — Но сначала зайдем вот в тот домик у ворот.

— Зачем?

— Магический огонь — значит, магическое горючее. Оно нам нужно.

Добраться до сторожевой башенки тихо оказалось непросто. Келено коротко размахнулась, мазнув внезапно выросшего перед ней стража лезвием по горлу, и не смогла расслышать, как тот захрипел, потому что его заглушили тяжелые удары трости о панцирь — страж был не один.

— Не смотри, — только и бросила она за спину.

Мина не смотрела.

Наверное, они трое напоминали крыс, двигаясь перебежками от одних тесно жмущихся друг к другу инсул к другим. Узкие проходы полнились зловонием и старым, безнадежным хламом. Внимание Роны почему-то привлек пифос в половину ее роста.

— Глядите, какая палка! Пригодится, — не успела лупа коснуться своей находки, как ахнула и отшатнулась, но быстро взяла себя в руки. — Нет, видала я, как рыбу в кувшине солят, но чтоб деда?

Келено тоже сочла палку любопытной. Когда она склонилась над кувшином, лицо Финея, и в самом деле наводящее на мысли о пересоленной рыбе, не стало для нее неожиданностью. Келено отвела в сторону навершие его посоха и махнула рукой.

— Это просто мудрец, — объяснила она, — сидит вот, думает.

— А почему в кувшине? — Рона на всякий случай попятилась

— Чтобы досадный шум не мешал. «Кто именно устроил этот шум», я так понимаю, основной неразрешимый вопрос бытия.

— Хватит юродствовать, ехидна. Почему ты не сражаешься? — Финей поудобнее устроился в пифосе, высунул руку и отжал воду из своей глазной повязки, которая выглядела сейчас грязной и жалкой. — И что это за женщины?

— Иду рушить мост, чтобы не пришло еще больше стражи.

Даже если Финей и хотел поприветствовать подданных, тесный сосуд ему этого не позволил. Вряд ли он на самом деле хотел, а вот Рона и Мина на всякий случай почтительно склонили головы.

— Разрушить мост? И в самом деле... Повелеваю тебе разрушить мост.

— Вот видите, какие хорошие вещи лезут в голову, когда сидишь в кувшине, — проворчала Келено, борясь с желанием этот самый кувшин от души пнуть.