Апостолы слепого пророка

Иве позабавило ее стремление скрыть свою наружность — из-под капюшона выбивались спутанные длинные волосы, черные с нитями седины, и сверкали глаза — желто-зеленый, как необработанные камешки в серьгах жены головы Нарвина, и серый, как осеннее небо. Многочисленные племена северных дикарей объединяло одно — все они были столь же пестроцветные, как степи, которые они населяли. Степи, от этих мест столь далекие, что едва ли во всем городе сыскался бы хоть один родич этой женщины. Вероятно, она была дорогим капризом кого-то из местной знати, и хотела сохранить в тайне от мужа или хозяина свой визит в табор койне.

Все это вовсе не было делом Иве. Воздух в кибитке стал тяжелым и душным, дешевые самоцветы, небрежно рассыпанные по гадальной доске, масляно блестели. Иве прокашлялся — неловкое молчание давило на плечи. Голос женщины оказался низким, хриплым, и неожиданно насмешливым:

— Ты, стало быть, ясновидец?

Одно наставление деда, да облегчат Боги его путь по Мосту, Иве очень хорошо усвоил: хочешь сойти за умного — молчи всегда, когда есть такая возможность.

Он глубокомысленно кивнул.

— Никогда не видела гадания. Должны быть птичьи потроха?

— Последнюю курицу доели третьего дня, — Иве любил говорить правду и всегда радовался, когда она оказывалась уместна, что, в виду его ремесла, случалось нечасто. — Мне хватит линий на твоей руке, госпожа.

Раскосые глаза женщины сузились, и из-под плаща выпросталась худая бледная рука. Зеленоватые вены на запястье, прохладная сухая кожа, тонкие пальцы... Черные, толстые, изогнутые ногти, наводящие на мысли о коршунах.

Иве тяжело сглотнул, но всеми силами старался не подавать вида, будто заметил что-то странное. Может, чего-то о северянах он просто не знал? Так или иначе, собственные его руки почти не тряслись, пока он, едва касаясь, со знанием дела водил пальцем вдоль линий на ее ладони.

— Вижу дальнюю дорогу, — начал он нараспев. Промахнуться здесь было невозможно.

— Это прошлое или будущее? — уточнила северянка.

— И то, и другое? — Иве мысленно отругал себя за вопросительную интонацию, но было уже поздно.

— Очень похоже на правду, — подбодрила его просительница, отчего стало только хуже.

У него всегда были большие трудности с тем, чтобы выдержать подобающий вид — загадочный и всезнающий. Но обыкновенно с просителями было гораздо проще. Они говорили, они задавали вопросы, которые уже содержали в себе желанный для них ответ. Северянку же будто приволокли в табор силком, а она даже не знает, что здесь делает.