Апостолы слепого пророка

Мастер Склепий приобнял Диону и снова поднял кубок, привлекая внимание.

— Вспомним же дела Хозяйки, и начнем с главного ее творения. Глядите все! И ты, Финей, сними уже свою повязку, здесь всем известно, что ты не слепой. Глядите на Диону!

Гетера засмеялась, звонко, как если ударить железным прутиком пустую медную чашу. Воспитанницу она учила смеяться так же, но у той еще получалось не вполне. Диона тряхнула головой, и волны черных волос заискрились в свете ламп, наполненных углями жаровен и лучей заходящего солнца, рвущихся сквозь высокие окна пиршественной залы.

— Воистину, женщины — величайший дар Богини, — продолжал мастер Склепий.

Пока ученые мужи бурно обсуждали сказанное, он незаметно передал Дионе маленький сверток, который тут же исчез в складках одежд, волшебным образом пышных и бесстыдных одновременно.

— Не дар, мой дорогой друг, — философ Пигидий поднялся с места, — не дар, а наказание. Разве не ведомо тебе, что прежде человек был обоепол? Да, то были мужчины, красивые и изящные, но притом мудрые и сильные.

— Истина, — веско сказал демонолог Финей, опрокидывая в себя остатки вина.

— Но позволь, друг мой... — развел руками звездочет Офелий, — тогда выходит, что и зайцы, и коровы, и даже презренные черви, не ведающие дневного света, тоже восстали против Богов и были поделены?

— Поправлю, мой друг — черви, получается, достойнее всех — как раз они против Богов и не восстали, ибо по-прежнему обоеполы, — добавил мастер Склепий, мягко улыбаясь.

— Люди были когда-то подобны червям, — покачал головой потрясенный Феодот, заливая вино в одну из чаш своей машины.

— Некоторые подобны и сейчас, — проворчал смущенный Пигидий.

— И все же, стоит ли подвергать сомнению деяния Богов, зная, что они более реальны, чем любой из нас? — мрачно сказал демонолог. — Позвольте же рассказать, как за невежество Хозяйка покарала однажды целый город.

***

Луны, подернутые болотной дымкой, походили на мутные глаза мертвеца — один широко распахнутый, другой — заплывший, сощуренный. Зеленая дуга Небесного Моста между ними могла бы сойти за гнойную рану на лице небес. Костры не столько разгоняли едкий туман, сколько придавали ему зловещие красные оттенки — свет заблудился в мутной водяной взвеси.