Апостолы слепого пророка

Но человек этот прибыл в Церры слишком поздно.

Где растут священные цветы

То был знатный пир. Других мастер Склепий и не давал, ибо был богат и почитаем по всему Таласскому краю, что для лекаря, пусть даже и дворцового, было не вполне обычно.

Был белый мраморный зал, столы и ложа красного дерева, багряное и розовое вино из собственных виноградников хозяина; разноцветные хайненские шелка, чаши, изукрашенные гранатами и малахитом, чернофигурные амфоры... И люди. О, что за люди почтили своим присутствием симпосий!.

.

Прекраснейшая из совосских гетер, служительниц Хозяйки Радостей, луноликая и полногрудая Диона, играла для этих людей на флейте, и под нежные звуки плясала, топая и извиваясь, ее ученица — дочь далеких степей. Волосы ее, не рыжие и не белые, но то и другое разом, были коротко острижены — в знак того, что дева не готова еще служить своей Богине в полной мере — пока лишь музыкой и танцем, и звоном золотых браслетов на ногах. Девице было не больше четырнадцати, и к тому времени, как волосы отрастут на положенные пять ладоней, она обещала стать поистине прелестной.

Пресыщенные любой красотой почтенные мужи, однако, одаряли Диону и ее воспитанницу своим вниманием не более, чем мальчишек-виночерпиев — щедрого на улыбки черноглазого юношу и его угрюмого помощника, еще одно пестрое степное дитя лет одиннадцати. Дитя неуловимо напоминало старика, и виной тому была не седина в черных волосах, а недетский вовсе, тяжелый и горделивый взгляд, не подобающий рабу.

Сам мастер Склепий смотрел на танец маленькой гетеры — и не видел, пребывая в плену собственных мыслей. Мастера Феодота интересовала лишь его волшебная машина для расщепления целого, о ней он говорил уже час кряду. Чем больше пыла он влагал в свои речи, тем сильнее скучнели вокруг него мастер Офелий, искушенный звездочет, и мастер Пигидий, великий философ. Так мастер Пигидий, по крайней мере, называл себя сам. Демонолог Финей возлежал на мягких подушках и не мог найти удобной позы, то и дело стараясь как-нибудь получше устроить локоть.

Демонолог в этот раз удивил друзей, явившись, вопреки своему обыкновению затейливо наряжаться, в бедной простой тунике, как пристало бы нищему. Ученые мужи долго соревновались меж собой в остроумии по этому поводу, и вид у демонолога Финея к третьему поднятию чаш сделался кислый, как солнечно-желтые дольки лимона на блюде перед ним.

— Вы еще увидите, имейте терпение, — бормотал он себе под нос.