Апостолы слепого пророка

От него не укрылось, как презрительно дернулись крылья носа кентавра. Тот, впрочем, и не попытался этого скрыть. Когда он наконец соизволил оторвать от пергамента бледные глаза не то серого, не то голубого цвета, Финею стало прохладно. Но кары не воспоследовало — не прозвучало ведь ни слова неправды: это был раб, и он не назвался.

— Полагаю, тебе рано или поздно нужно будет узнать мое имя. Я — Эвритион.

— Я желаю говорить с твоим хозяином, — отрезал Финей, давая понять, что, в сущности, имя кентавра ему было ни к чему.

— Вот только она с тобой говорить не желает. Госпоже не пристало снисходить до бродяг. Некоторый выбор у тебя есть — отвечать на вопросы, которые я задам, сейчас, или позже, но уже в пыточной.

У Финея вдруг очень устала шея — держать голову поднятой стало сложно. Однако теперь этот Эвритион следил за ним цепко, и истолковал его опущенное лицо по-своему:

— Разумно. Итак...

— Тебе должно быть известно, что отвечать за смерть этого Винария я не обязан. Гарпии было приказано не тронуть его даже в мыслях, — Финей выпустил наружу то, что терзало его неделями, за которые никто ни разу не изъявил желания его выслушать.

Эвритион выслушал, но начал спорить, чего Финею, конечно, вовсе уже не хотелось:

— По Совосским законам, человек отвечает за любые действия своего раба. И ученика — тоже.

— Да какой же это ученик, ему двадцать один год! Нет, для койне я сделал все, что причиталось, и он давно уж...

Раскат грома оглушил, и Финей долго оглядывался, недоумевая, откуда взялась гроза посреди знойного солнечного полдня, пока не понял, что Эвритион попросту встал на ноги и ударил по столу копытом.

— Мне мало это все интересно. Еще меньше все это интересно моей хозяйке. Мы будем говорить не о купце, а о твоем товарище, Склепии.

— За него я отвечать не могу тем более.

Финей запутался и не знал уже, от чего защищаться и с какой стороны ждать атаки. Кентавр потер шею и продолжил методично, спокойно придавливать его к земле вопросами о делах, к которым Финей не имел никакого отношения.

— Ты был на том пиру. Он передал нечто гетере Дионе...

— Эта потаскуха приходит на каждый симпосий, что Склепий дает, разве должен я следить за их делами?! Почему не он теперь отвечает на твои вопросы? Почему не потаскуха, в конце концов?

— Потому что он придворный лекарь, а она пользуется его покровительством. Отвечать на вопросы будешь ты, потому что ты бродяга и все видел.