Апостолы слепого пророка

Нелепо раскинутые руки и рисунок розы на предплечье — синий и расплывчатый. Когда-то эта роза, должно быть, много значила для владелицы — наверняка было волнение и трепет, может, даже муки выбора. Теперь этого никто не узнает. Закружилась голова, застучало в висках — быстро, неровно. Сердце заходилось в ужасе перед ядом, что неумолимо несла к нему перегретая кровь. Она опустилась на землю, поджимая лапы.

— Эй! Эй, ты цела? Вставай!

Келено не видела щенка — только темное пятно на чуть менее темном фоне.

Слова в этом облике и так давались ей нелегко, а уж сейчас...

— Проваливай. Тебя никто не тронет, некому...

Он попытался тянуть ее за лапу. Это было потешно, и Келено бы даже посмеялась, если бы не опасалась пустить горлом черную пену. Пена все равно скоро пойдет, но почему-то очень не хотелось, чтобы племянник это застал. Он продолжал тянуть, по телу Келено прошла судорога. Скорее кожей, чем слухом, она уловила спотыкающийся бег. Наконец.

***

Она обреченно ждала, когда вступит на Небесный Мост, откуда Финею, конечно, не составит труда ее вырвать, едва он почует ее смерть.

Но сможет ли он надолго удержать ее? Сполна испытав его гнев, она все равно сбежит. Даже увидев воочию свое разлагающееся будущее, она не изменила решения. Но как мучительно сознавать, сколько на самом деле у нее было времени! У нее не получилось когда-то. Чудовища в мертвых землях порой хвастались, будто бегали от хозяев по году, кто-то говорил и о трех. Им никто не верил, их называли брехунами, а все же. ..

Зов Финея достал ее и здесь, в пустоте. Натянулись тысячи хрустальных нитей, что связывали надвое разорванную душу — часть была с ней, часть — под кожей Финея. Зов рвал на части, но что толку, если она не могла ему последовать, лежа без сознания... Где-то. Одна из нитей лопнула, и звон заполнил собой все бытие. Она лишилась чего-то — осколка памяти, штриха в рисунке самой себя; но были другие нити, которым ничего не грозило, пока Финей не соберет силы для нового воззвания.

Однажды оборвутся все.

Кроме звона в пустоте остались желания. Она полыхали, как равноденственные костры. Как красный камень в груди девчонки. С этим ведь стоило что-то сделать? Камень... Келено хотела привести щенят к ублюдку-отцу, и увидеть, как он молчит и отводит глаза. Хотела снова увидеть Иве, накопить столько воспоминаний о нем, сколько сможет и больше, чтобы хранить до тех самых пор, пока совсем не лишится мыслей, голоса и души.