Апостолы слепого пророка

Танагерка вроде как пропустила ее слова мимо ушей, но на этот раз поддела пальцем шнурок медленно и демонстративно. После чего указала на неприятную троицу кивком и бросила кости на пол.

— Разбойника поймали. В Совос ведут, не иначе. До Церр бы через нас не шли.

— Тройка. Ха. Кстати, пиво кончилось, на что мы играем?

Рона вздохнула. Келено тоже было лень идти за новым. Она подняла кости, поболтала их на ладони, но бросать все равно не было смысла. Покосилась на злополучный стол.

— И часто у вас такое?

— Каждую неделю.

Но обычно шума от них немного, вот одного торгаша скотиной как-то вдвоем с Киреном еле выпнули.

Рона махнула этому самому Кирену рукой, он ответил ей тем же. Келено не знала, что это означает на языке скучающих, но вынужденных сохранять бдительность сторожей. Пока она об этом думала, Ида оставила кифару и подошла.

— Мина попросила воды, и... — начала она.

— Возьми на кухне, у Геды, детка, — ответила Рона, благодушно показывая крупные белые зубы.

Короткий, звонкий стук по доскам заставил уши Келено напряженно подняться. Он плохо вписался в общий шум, будто его не должно было быть. Она ведь так и не бросила кости. То были и не кости — красный камень подкатился к ногам Иды. Рона коснулась опустевшей шеи, а девчонка тут же нагнулась, подняла камень и протянула было владелице, но рука ее замерла на полпути. Она присела рядом с Келено на циновку, зачарованно разглядывая мутный отполированный кристалл, который медленно вращался перед ее лицом.

Келено, говоря начистоту, никогда не находила камень привлекательным и старалась не брать его в руки. Быть может, веяло от него чем-то таким... А может, она просто не доверяла вещам, в которые люди вкладывают излишний смысл.

— Нравится? — хохотнула Рона.

— Красивый... — отозвалась Ида, так и не оторвав взгляда от маленькой багровой бездны, что продолжала вращаться перед ее глазами.

— Можешь поносить, — смилостивилась танагерка и развела руками, когда Келено с сомнением покачала головой, глядя на нее.

— Как он там говорил? «Особенная душа»? Любая девчонка в ее возрасте особенная по самую макушку, знаешь ли.

Глаза Иды засияли не хуже камня, когда она, бросив Роне сбивчивое «спасибо, госпожа», повернулась и просяще уставилась на Келено. Та безмолвно приняла шнурок и откинулась назад, чтобы завязать узел на шее племянницы.

— Вяжи повыше, длинноват он ей, — посоветовала Рона.