Апостолы слепого пророка

Та сидела за длинным столом, на который Геда вечерами выставляла чан с похлебкой, и сосредоточенно что-то писала на глиняной табличке. Мина постучала по носу деревянной палочкой, нанесла еще пару знаков и подняла на Келено глаза. Вопрос был в них — потревожить неповоротливую тишину она любезно предоставила Келено.

— Новая баллада?

— Не совсем, — Мина покачала головой.

Келено подошла ближе — из вежливости и, немного, любопытства. Мина постучала палочкой по губе и продолжила:

— Обращение к тирану Филоса.

— Действительно, не совсем, — Келено почесала затылок. — Знаешь, все просто станут обходить ее по Южному тракту.

— Так уже. Но ведь это дольше, и наше заведение тогда, сама понимаешь, совсем не по пути.

— Ну что же, успехов, — Келено изо всех сил попыталась скрыть сочувствие, но все же не удержалась и добавила: — Возможно, тебе придется повторить некоторое количество раз.

— Знаешь... Мне, скорее всего, вообще не придется. Но я все-таки попробую.

Мина развела руками и вернулась к своему занятию. Келено не вполне поняла, что она имела в виду, однако не стала ничего спрашивать. Она приметила котелок у двери в кухню — варево, что осталось с вечера. Келено набрала в миску холодной требухи. Как всегда, не зря.

Кошки быстро позабыли о загадочной угрозе в сарае. Они терлись о ноги Келено, выгибая спины. Хвосты извивались, складываясь в причудливые фигуры.

— Ты бы это прекращала, лаани. Так от этих нахлебников совсем проку не станет.

— От них и не должно быть проку, вся их работа — жиреть и радовать глаз, — Келено наклонилась, чтобы потрепать по холке серое чудовище, которое недавно выщипало ей хвост. Теперь оно терзало куриный желудок.

— Вздор какой.

Из трубки старой Геды поднимались клубы дыма. Она сидела на лоскутном коврике под стеной трактира, в тени вьющегося по кирпичам винограда. Келено, покончив с кормежкой, молча присела рядом и достала трубку тоже.

— А сама что делаешь?

— Я старая, мне можно. А ты прекрати уже лезть в бабки вперед времени.

— Я и вовсе мертвая, цераат.

— А мертвые не курят.

По крайней мере, трубку она вернула, пусть и вытряхнула. Келено зло прижала уши, но разогревать спор лишь затем, чтобы развлечь скучающую старуху, не захотела.