Апостолы слепого пророка

Он не знал, сколько прошло времени с тех пор, как тетка взмыла над верхушками деревьев, но в какой-то момент почти перестал верить, что она вернется. Время замкнулось в кольцо — ”один -два-десять”, ”справа, — желтые цветки, посередине — острые листья, слева — колючие стебли”.

И все же тетка вернулась. Вынула из костра камни, что красновато мерцали в темноте, пока она раскладывала их вокруг Иды. Койне ненадолго оторвался от того, что бы он ни делал, чтобы подвинуться в сторону и освободить место для последнего камня, и тогда Ида затряслась.

Халоот обошла Иду по кругу три раза, прежде чем начала лить воду на камни. Камни шипели, будто кто-то раз за разом наступал на гадюку. Однако, когда потух последний, Ида тоже успокоилась — лицо разгладилось, и она застонала, словно от усталости.

— Можешь перестать, — бросила тетка, даже не обернувшись. Но через несколько мгновений, когда Эвр уже встал, подошла, поколебавшись, нерешительно похлопала его по плечу, и коротко выпалила:

— Справился.

Он не нашелся, что ответить, и кивнул — ему стало вдруг более не по себе, чем на земле мертвых, но по какой-то другой причине. Мертвецы, по крайней мере, были чем-то естественным; о теткиной похвале, даже столь сухой, того же не сказать.

Засыпая подле сестры, под ее размеренное дыхание и тихие разговоры койне и тетки, Эвр гадал, почему бабушка назвала старшую дочь так, как назвала. Откуда она могла знать, что ничего хорошего из нее все равно не вырастет? Усталость добралась до него прежде, чем хоть сколько-то вразумительный ответ.

***

Болезнь Ириды задержала их еще на несколько дней. Иве пытался поговорить с Келено о времени, но она избегала его вопросов. Она подолгу сидела, глядя в лесную темноту. Вечерами, впрочем, она сочиняла все более нелепые притчи, перемежая их жуткими историями о проклятиях богов. Притчи детям нравились больше. Даже Эвру, ведь с ними он мог спорить, а не трястись от страха.

Иве хотел отстирать хитон, но так и не нашел на это времени, а потом они совсем разошлись с ручьем.

В утро, когда они продолжили путь, где-то далеко шумел гром. Ветер заполошно перескакивал с кроны на крону, шурша листвой, будто предупреждал все вокруг о надвигающейся грозе. Келено так и не ушла в лес, как делала всегда, когда меняла обличье. В это утро она почему-то решила остаться зверем. Иве забросил на плечо мешок с ее одеждой и выжидательно посмотрел.