Апостолы слепого пророка

***

Келено висела под самым потолком, зацепившись когтями за щербины в каменной кладке, и методично ковыряла ножом известь вокруг кирпича в самом углу. Это было нужное занятие — спертого воздуха в гробнице и им двоим едва хватило бы, чтобы переждать день, а уж теперь, когда добавилось двое несмышленых детей, гоняющих этот самый воздух совершенно бездумно... Детьми, в свою очередь, занялся Иве. Он годился для этого куда больше самой Келено, и если они помогали ему не думать о Винарии — чтоб под ним провалился Мост, — она согласна их потерпеть.

— Что же, раз уж... — гадальщик прокашлялся, — Иве. Так меня зовут. Она — госпожа Келено. Госпожа, потому что она гораздо старше вас.

— Ты тоже, стало быть, господин, — немного подумав, заключил мальчишка.

Иве крепко задумался, после чего неопределенно кивнул.

— Эвра-сил-дин-рей, — торжественно представился щенок. Келено уже отвернулась и сосредоточилась на кирпиче, но представляла, как он гордо расправил узкие плечи, выпячивая птичью грудь. — Она — Ири-дай-хан-лаа.

— ”Восточный ветер несет тысячу журавлей”? ”Радуга над большой рекой”? — не удержалась Келено. Нож наглухо застрял, она несколько раз ударила по рукояти, пока та не сдвинулась, и добавила: — Ну и скучная была жизнь у вашей матушки.

Ноздри щенка гневно раздулись, но прежде, чем он успел что-то сказать, девчонка выпалила:

— А ты азайне Кела, да?

Келено не торопилась с ответом; она аккуратно тянула на себя расшатанный кирпич. С трудом верилось, что Раан рассказывал о ней своим детям.

Она была бы ему очень благодарна за молчание сейчас. Девчонка же явно ждала ответа. Ждала нетерпеливо, потому что решила подтолкнуть беседу:

— Бабушка всегда говорила: ”Будете плохо себя вести — закончите, как азайне Кела”.

— А ты правда обозвала вождя... С... Соор-идэх? — присоединился мальчишка, до которого, похоже, наконец дошло, что бабушки, как и прочих очень важных людей, совершенно точно нет поблизости.

Келено сомневалась, что мать рассказывала о ней от большой родительской гордости.

Кроме того, последнее, чего ей бы хотелось — так это быть примером для подрастающего поколения. Впрочем, пример был дурной — это она, пожалуй, могла бы пережить. Кирпич со скрежетом вышел из стены, пуская внутрь слабую струю свежего — по сравнению с тем, что был здесь, в гробнице — воздуха.

— В свое оправдание, мальчик, могу сказать, что вождь правда ел кизяк. Шаманка сказала, что так он вылечит резь в животе. Любила старуха пошутить.