Апостолы слепого пророка

Их встретила пара потных, измученных жарой молчаливых рабов.

— Мы от господина Финея, — сказал Иве.

Ответом ему были только равнодушный взгляд одного и презрительное движение челюстью второго.

Каждый был на голову ниже Иве, но в два раза шире в плечах. Однако он слишком устал, чтобы бояться, когда один из них без предупреждения принялся обшаривать его хитон и поясные кошели. Второй проделал с Келено то же самое, хотя обыскивать у нее было почти нечего.

— Друг, ты правда думаешь, что вот с этим мне надо прятать что-то меж грудей? — спросила она, подняв ногу и сжав-разжав птичьи когти, каждый длиной с хороший кинжал.

Раб равнодушно передернул плечами, давая понять, что свою работу он выполнил, а дальше гарпия может хоть стоять на голове, если ей будет угодно.

Их перепоручили тихой рабыне, закутанной в белое с ног до головы. По ней было видно, что отвечать на вопросы она не желает, и, к ее счастью, никто не хотел эти самые вопросы задавать. Иве думал, что их поведут наверх, но ошибся — длинные коридоры, устланные черно-золотыми коврами, привели к белокаменной лестнице, ведущей вниз.

***

Дым от кальяна затянул потолок так, что роспись еле угадывалась, легкая дымка колыхалась над нагретой купальней, а стол был уставлен всевозможными явствами: были здесь и медовые лепешки, и виноград, и дары моря.

Зато нашлись три амфоры с вином. Чаша Винария была полна наполовину, и по густому лиловому цвету содержимого Иве понял — неразбавленное. Сам Винарий возлежал, укутанный в легкую белую ткань. Он был красен и благодушен.

— А, тот самый эфеб! Почтенный Финей на симпосии, верно? — Винарий жестом указал на ложе напротив.

Иве не стал ложиться, сел на самый край, сцепив перед собой руки. Винарий не обратил на это никакого внимания.

— Что же, думаю, твой учитель с моим товаром поразит все это ученое общество.

— В некотором роде — несомненно, — сухо ответил Иве, с надеждой глядя на вино. Быть может, торговец грязью упьется до беспамятства прежде, чем сможет что-то сделать? Иве выразительно посмотрел на Келено, взглядом указал на чаши, и она поняла его.