Апостолы слепого пророка

Ибо кто из вас спросит быка, хочет ли он везти телегу?

— Ну почему, мой Белолобый недавно хворал, — возразил ему изобретатель Феодот, — так я не стал его впрягать. Разве ж я изверг?

Ученые мужи укоризненно глядели на изобретателя. Его ремарка мало годилась для восхваления, да и попросту сбила заданный демонологом сакральный настрой. Однако звездочет Офелий нашелся довольно быстро:

— Так и кого же ты молил о выздоровлении своей ценнейшей скотины, любезный Феодот?

— Повелителя Чащи, конечно же, — растерянно ответил Феодот.

— Восславим же!

И ученые мужи восславили.

Уже музыка гетеры Дионы стала тихой и печальной, ибо опустилась ночь, уже расслабился Пигидий, ибо мог пить, не дожидаясь повода. Юная Ирида в задумчивости снова теребила струны кифары, а старший виночерпий, под осуждающим взглядом младшего, понемногу лил себе вина в простую глиняную чашу, пока господа пребывали в сонной меланхолии. Нарушил ее ворвавшийся в залу раб.

— Господа, там телегу пригнали, говорят, для мастера Финея! Говорят, от некоего Винария.

Демонолог вынырнул из мутных грез, разом приободрившись.

— Я обещал, что вы увидите! Раб, телегу пусть поставят под навес, да сторожам скажи, чтобы хранили ее. Сам же наполни сосуд тем, что найдешь в телеге, и принеси.

И раб выполнил в точности все, что ему велели.

— Амброзия, — возвестил Финей, высыпав из полной чаши немного золотистой искрящейся пыли. — То, что пристало принимать самим Богам.

Мастер Склепий обмакнул палец в таинственный порошок, растер его по ладони, понюхал.

— Пахнет... Сеном?

— Скорее чем-то, что от него останется, когда последние питательные соки выйдут, — поспорил Офелий, повторив его изыскание.

Лекарь и звездочет посмотрели на Пигидия, ожидая его мнения, но философ спал, подложив ладони под рыхлую щеку.

— Феодот, любезный...

Пока демонолог Финей угрюмо цедил вино, разочарованный тем, как холодно встретили его дар друзья, Феодот засыпал порошок в чашу своей машины.

— Сломалась, — презрительно скривил губы Финей.

— А вот и нет, — возразил ему Феодот. — Просто тебя, мой друг, кто-то здорово провел.

Порошок остался неизменен. Он не состоял ни из чего, кроме себя самого.

— Не очень-то годится в пищу, — заключил мастер Склепий.

— Но шлаков в нем действительно нет... — потерянно опустил руки Финей.

— Чего нет?..