Апостолы слепого пророка

Ланиста хрипло вздохнул и пошатнулся. Рона поспешила взять его под локоть.

— Напекло немного, дочка.

— Солнца-то нет, старый враль, — сварливо подколола его Геда.

Иве сжал кулаки. Ему было тяжело видеть, что его усилия уходят в пустоту — старик слабел день ото дня. Знахарь попросту не умел мириться со своим бессилием, это Келено выучила — и здесь уже сама была бессильна. Она тяжело вздохнула и подхватила старика с другой стороны.

— Поберегись, дед. Вдруг побоище — а ты уставший.

***

— Вот уж не думал, что доживу.

Келено была ужасно рада, что старику еще хватает сил на то, чтобы шутить. На то, чтобы обучать Рону сражаться правильно, а не как повезет, уже не хватало, и теперь бывшая лупа отрабатывала мастерство на ней. Рона замахнулась сверху — все той же тростью, мечей было мало, и никто из тех, кто урвал их еще при побеге, делиться не желал. Келено защищалась переломленной надвое жердью. Удар отдался дрожью в пальцах. У Роны была тяжелая рука, и Келено почти пожалела давешних консулов.

— Хорошо, теперь защита!

Келено опустила жердь, шагнула вперед. Рона угадала замах от бедра — пятясь назад, закрыла ноги от удара. Ланиста, однако, может и оценил скорость и внимание, но все равно со скрипом поднялся и поковылял к ним. Он хлопнул Рону прутиком по бедру и, пропустив мимо ушей ее возмущенный вскрик, заворчал:

— За коленями следи, кому говорят!

— Как и ты за своими, дед.

— Уж до тех пор, пока не сделаю из тебя что-то приличное, продержусь.

Мина, которая наблюдала за тренировкой, сидя на рыбной корзине, почему-то закусила губу и отвела потемневший взгляд.

***

Ланиста продержался еще несколько переходов. Даже ехать на быке было для него испытанием, и сидящей позади него Мине постоянно приходилось его подхватывать, чтобы он не упал. Когда Большая луна пошла на убыль, силы совсем оставили его, и он перестал покидать свою палатку. Иве часами вливал в него энергию, пока губы его не синели и не шла носом кровь, но старые кости ланисты не умели ее удержать, и она улетучивалась, как дым от маленькой курильницы, которую постоянно ставила в палатке старика Геда.

Однажды она услышала тихие всхлипы, которые быстро сменились неистовыми, злыми рыданиями. Геда вышла из палатки и только развела руками на ее вопросительный взгляд. Иве устало упал на землю возле костра и невидяще уставился в огонь.