Апостолы слепого пророка

Финей стоял на вершине, раскинув руки, и рыжие лучи пронизывали некогда белоснежную ткань его одежд. Келено приземлилась у подножья скалы — здесь был Иве, стоял, привалившись к камню спиной. Келено рассудила, что и ей нечего делать рядом с хозяином наверху. Нет, не стоило отвлекать людей от пророка. Они с гадальщиком обменялись короткими кивками. Выискивать в толпе Раана не было ни малейшей охоты — естественно, он был где-то здесь. Эта догадка разбудила глухое раздражение, каким сменяется любая ярость, не могущая найти выхода.

— Там, за полями камней, за Туманным хребтом, простираются дикие плодородные земли, — вещал Финей. — Земли, что ждут свободных и смелых людей!

— А хецеты и хайены там живут и никого не ждут, — выкрикнул кто-то из толпы.

Келено было жаль, что она не может сыграть сама с собой на деньги — вариантов, что будет дальше, она прикинула два. Она так или иначе выиграла бы у себя — то, что Финей пропустит замечание мимо ушей, как раз было одним из них.

— Так завещали Боги — ибо в ином случае они не помогли бы нам покинуть гниющие Церры.

— Кстати, Боги не могли бы завещать нам, например, воды?

Это замечание Финею было сложнее игнорировать. Голос у Херду был сильный, зычный.

— Чем тебя не устраивает молоко? — ответил ему кто-то прежде, чем старик успел прокашляться и поймать ускользнувшую мысль.

— Кто моется в молоке? — резонно возразил Херду.

Мужчина сил-фиай, которого Келено раньше не видела, неодобрительно раздул ноздри:

— Грязную душу не отмоешь и в море.

— Теперь понятно, почему от вашей стоянки так несет, — не остался в долгу Херду.

Келено украдкой взглянула на Иве, чтобы поймать такой же осторожный взгляд и слабую улыбку. Гадальщик печально покачал головой. Финей попытался вернуть хоть какое-то подобие власти над происходящим:

— Есть что-то еще, что вам хотелось бы узнать, о свободные люди?

— Ага, — оживился знакомый одноглазый гладиатор. — Пусть койне еще раз расскажет, что сводить скотину — это плохо.

Циклопа поддержали — смеялась по меньшей мере пара десятков человек. Иве смущенно опустил ресницы. Келено пришлось поднапрячь связки, чтобы их перекричать:

— Какая шутка? Самая что ни на есть правда. Представляешь, как теперь горюет твой хозяин?

Люди немного подумали — и засмеялись снова. Это были поистине свободные люди, которые не выбирали, над кем смеяться достойно, а над кем нет — все, что было забавно, охотно принималось.