Эхо Антеора

И теперь ее сердце до краев наполнилось теплом и любовью… Должно быть, отблески пламени этих чувств донеслись до шаота, что и заставило того без оглядки влюбиться в ответ – влюбиться в ангела, чьего лица он никогда не видел и с которой перекинулся лишь парой слов. Для Хартиса это была их первая встреча, а Лу лишь могла надеяться, что для нее она станет не последней, доставая из кармана заветный мешочек и преподнося шаоту свой дар – чаройтовые гадальные камни, которые кропотливо воссоздала по памяти, вырезав их из собственных ребер.

Лу давно предчувствовала, что это путешествие будет важным, но не могла знать, что именно вынесет из него. Она долго мучалась вопросом, что произойдет, если она поведет себя иначе – например, снимет маску? Она жаждала узнать, способна ли изменить прошлое, и одновременно страшилась, памятуя, что весь ее клан поплатился за игры с будущим. Но теперь, вернувшись в Магматику десятилетней давности, ощутила, что, несмотря на абсолютную реальность происходящего, является лишь наблюдателем в собственном теле и при всем желании не сумела бы ни на что повлиять.

Вместе с тем, полученный опыт позволил ей понять, как доработать Обод, чтобы прошлое можно было изменить; ведь именно это требовалось сделать Лу на руинах Реверсайда после того, как свершится роковое Откровение.

Она отвлеклась от своих тяжелых раздумий и вновь вернулась к шаоту, который растерянно застыл над двумя глифами, выпавшими в ответ на его вопрос о предстоящем сражении аватаров. Отчаявшийся взгляд ультрамариновых глаз взметнулся к ангелу, моля о помощи с толкованием.

– Сосуд и тень, – прогнав ком в горле, отозвалась Лу.

Трех слов на грани шепота, искаженных маской на лице, было недостаточно, чтобы Хартис смог запомнить ее голос. Но Лу знала, что камни принесут шаоту победу в Битве, чем накрепко свяжут себя с ним, чтобы через четыре года привести изгнанного электа туда, где он должен быть – на рабский рынок Каура, где переплетутся нити их судеб.

Путешествие в прошлое позволило Лу понять, как сильно она изменилась за проведенное в Эдене время.

Если не брать в расчет редкие визиты матери, она общалась только со своим учителем. Взгляды Джупитера, которые так горячо отвергла при меморуме, она теперь перенимала постепенно, неосознанно, и давно уже перестала задаваться вопросом, во что верит сама. Беспрерывная тревога за судьбы миров висела над ней, точно гильотина, и Лу отчетливо слышала шелест песка в часах, которые отсчитывали время до роковой ночи.