Эхо Антеора

И так, нота за нотой, душа за душой, бесцветный стрекот вновь превращался в беззвучный вой, а тот – в мимолетный, но оглушительный клич свободы, и Лу никогда не слышала ничего прекраснее.

***

Приземлившись на внешнем берегу реки и немного переведя дух, она первым делом захотела перенестись к Хартису и убедиться, что тот очнулся. Но когда попыталась использовать Соприкосновение, то поняла, что не может этого сделать – словно невидимые оковы накрепко удерживали ее в этом мире. И раздавшийся поблизости знакомый голос подтвердил это:

– Прости, но не выйдет, заноза.

Контракт.

Шумно дыша от напряжения, с которым тщетно пыталась разорвать незримые путы, Лу повернулась к юноше-гарпии и окинула его бешеным взглядом. На шее Джупитера красовался неровный рубец – кажется, из-за дефицита Ресурса в Аду его подлатали через пень-колоду; тем не менее вид у мессера был цветущий, и, как обычно, самодовольный.

– Ты прикалываешься?

В ответ тот призвал свиток с текстом и ткнул когтистым пальцем на кровавый отпечаток внизу него:

– Твоя подпись?

– Чертов ублюдок, – сжимая кулаки, процедила Лу, надвигаясь на противника с твердым намерением на этот раз не позволить ему уйти невредимым.

– Воу-воу, – Джупитер убрал свиток и примирительно вскинул руки. – Прежде чем попытаешься снова набить мне морду, тебе следует знать, что я заключил еще одну любопытную сделочку. И кое-кого привел.

Он указал разъяренному ангелу за спину. Та обернулась и в десятке шагов увидела невысокую орфу, чья нижняя часть тела принадлежала рыси, а верхняя – сероглазой девушке в светлой тунике, с двумя свешенными через плечи густыми русыми косами.

Она уставилась на Лу с целой палитрой разнообразных эмоций на лице, смущенно переминаясь с лапы на лапу и взволнованно прижимая руки к груди. Слезы градом текли по ее щекам, как и в тот день, когда они виделись в последний раз.

– Мама... – прошептала Лу.

Эпилог. Сосуд и тень

Еще до того, как на астральных новостных колоннах по всему миру начали возникать сообщения о полном отступлении и исчезновении химер, Хартис Миэрис, как и остальные пустые в домах, лазаретах и госпиталях, ощутил, как его душа возвращается на свое законное место и выкарабкался из тяжелых объятий летаргии.

Он обвел мутным взглядом собравшихся вокруг домочадцев и отыскал среди них мать, с которой не разговаривал последние месяцы, крупно повздорив из-за ухода своей возлюбленной. Теперь он слабо сжал ее руку и прошептал:

– Она была там... Я чувствовал... И все мы... Она пела...