Эхо Антеора

Девушка-альбинос стянула волосы лентой и прикрыла глаза, абстрагируясь от шума шедшей внизу битвы, от раздававшихся со всех сторон командных выкриков, рева скакунов и скрежета конструктов, чтобы сосредоточить силы на создании элементаля. Занятие это было довольно муторным и к тому же неблагодарным, ведь если элементалист оказывался прерван в процессе, незавершенное творение распадалось и приходилось начинать все заново. И потому Нами мысленно выругалась, когда прямо над ухом раздался возглас, заставивший ее потерять концентрацию.

– Ваше могущество! Вам плохо?

Нами тут же позабыла о своем негодовании, падая на колени рядом с шаоткой, которая по-матерински опекала ее с первого дня знакомства и к которой она была искренне привязана. Кто-то уже протягивал Рорис флягу с водой, но она отвергала ее, твердя:

– Вы слышите? Слышите это?

Элект вертела головой, будто силясь обнаружить источник неведомого звука; окружающие переглядывались со все более озадаченными лицами. Нами поднялась на ноги, медленно осознавая, что привычный рокот битвы меняется, стихает, и вслед за остальными приблизилась к краю платформы.

Лавандовые глаза распахнулись от удивления при виде того, как прежде оживленная линия фронта застывает почти без движения. Под взорами тысяч обескураженных солдат химеры, все до единой, вдруг перестали сражаться и, ведомые неизвестным порывом, принялись взмывать в воздух друг за другом, устремляясь в том направлении, откуда явились.

– Не может быть, – пробормотал кто-то рядом. – Мне это не снится? Они.

.. просто улетают?

– Я слышу эхо, – выдохнула Рорис, хватая Нами за предплечье и вглядываясь в туманную линию горизонта, за которой скрывались армии бесплотных монстров. – Эхо голоса, который их зовет.

***

Далеко не каждому дано понять, сколь велика может быть сила песни. Но все они – души, что были поглощены коварным артефактом и преображены в беспощадных монстров – поняли, когда очнулись от глубочайшего сна, услышав этот голос. Пусть не кристально чистый, временами сходящий на хрипотцу на нижних нотах или чуть вибрирующий на верхних, иногда он был как камень, шероховатый, но незыблемый, а иногда становится подобен песку, струился и тек, как само время, но одно было неизменно – он заставлял их трепетать.

Он дрожал от боли. И от боли становился сильнее. Он разделял их боль, он взывал к ним, и они возвращались к нему и к источнику, который породил их на свет. Среди них была душа Хартиса. Среди них была душа Матиаса. Среди них были души Заниса и Аргоса.