Эхо Антеора

Хотя в этом не было особой нужды, напоследок Лу из любопытства выглянула через грань трансмоста, чтобы сквозь завесу обильного снегопада увидеть высившиеся вокруг неприступными стенами склоны гор Рока. В этой части Реверсайда стоял морозный полдень. Армии бесплотных чудовищ устремлялись в разные стороны, ведомые лишь одним желанием – уничтожить все в этом мире, что несет на себе след цивилизации. Безликий монотонный стрекот сливался в единый зловещий хор, певший о круговороте бесконечного существования, в который были заключены эти существа.

Лу поспешила выскользнуть из сферы, приняла свой истинный облик и полетела над мертвой землей настолько низко, насколько могла, чтобы не вспугнуть многочисленные полчища ноктюрнов. Уже смеркалось, и подрагивание черных крылышек внизу становилось почти неразличимо. Кости ее предков... Пожалуй, Лу стоило погрести их, когда все закончится. Она задумалась о собственных словах насчет того, что считает ангелов получившими по заслугам. Так ли это? Следует ли винить в катастрофе их или Откровение? Были ли они обречены силами судьбы или сами обрекли себя? Лу не знала ответа.

И лишь горечь от непоправимости случившегося тесной хваткой сжимала ее горло.

Она наметила маршрут полета над полями – большой расширяющейся спиралью, затем закрыла глаза, чтобы сосредоточится на чаройте внутри себя и вокруг себя. Полученные знания подсказывали ей, что делать. Почти погрузившись в транс, она парила, объятая желтой аурой дара Шамана и считывая смутные картины и голоса, позволяя образам и словам проноситься сквозь ее сознание.

Это происходило совсем не так, как при меморуме – мягко, легко, ненавязчиво. Пожалуй, процессом можно было бы даже насладиться, если бы видения, которые представали перед взором Лу, не были столь жестоки и трагичны.

Спустя какое-то время она поняла, что продолжает бесцельно парить кругами, хотя узнала уже все, что могли сказать ей кости. Она убеждала себя, что еще недостаточно упорядочила мысли, но на самом деле попросту оттягивала неизбежное – то, что желала сделать больше всего на свете и одновременно боялась.

Рассердившись на саму себя, она резко кувырнулась в воздухе, взяв курс обратно на внешний берег реки.

Приземлившись, она долго собиралась с духом: то ходила из стороны в сторону, то придирчиво оглядывала свое нелепое черное облачение, то бормотала что-то под нос, то подбегала к реке и плескала прохладную воду на лицо. Затем, проклиная себя за нерешительность, наконец использовала Соприкосновение.