Эхо Антеора

Гнетущая неизбежность, что набухала и пульсировала внутри нее все это время, должна была исторгнуться на свет большой, непоправимой бедой.

Так и произошло.

Девчонка стояла в тишине палаты, дрожа всем телом, понимая, что нужно спуститься и поскорее встретиться с Вивис, но также зная, что увидев ее, не сможет сдержать чувств и ударится в слезы. Однако она не имела на это права. Вивис не обязана была никого утешать, ведь это было и ее горе тоже. Лу повторяла себе те же слова, что недавно сказала и Эстис: следует быть сильной.

Она была обязана поддержать Миэрисов в эту трудную минуту, отплатить хоть чем-то за их доброту и участие.

– Ничего, это ничего, – прошептала она, пытаясь успокоиться, обняла себя руками и бесцельно сделала несколько шагов туда-сюда по комнате. – У него ведь осталось еще две жизни, так?

Это не сработало. Она тут же разрыдалась. В груди все рокотало от отчаяния, от бессилия. Лу схватила со стеллажа запасную подушку и что есть мочи заорала в нее, падая на колени.

В голове помутилось, а глаза застелило пламя гнева, раскаленное, рыжее, прямо как ауры люмеров. На миг Лу показалось, что оно поглотит ее, оставив лишь горстку пепла.

Но она все еще была здесь, живая и невредимая, обычная девчонка-санитарка на полу посреди темной палаты. Она отняла подушку от лица, утерла глаза и вдруг услышала слабый голос:

– К-кто...

Она обмерла, прислушиваясь, и вдруг в сумраке увидела, что рука Аргоса слегка шевелится.

– Кто... здесь?

Второй раз за короткий срок сердце Лу сжалось.

Происходящее было настолько нереальным, что она на миг позабыла о своей бессильной злобе, о случившейся трагедии, о Вивис – обо всем. Пустые никогда прежде не приходили в себя.

Но все же Аргос очнулся. Сухощавые пальцы, ожив, слепо шарили по одеялу, из груди вырывалось свистящее дыхание, перемежаясь тяжелыми глухими стонами.

Первым порывом Лу было вскочить и позвать лекарей. Но что-то свыше, не иначе как длань самого провидения, остановило ее.

Она вдруг вспомнила о пророчестве, об этом мужчине, о словах Реджинальс.

И тогда в ее голове что-то щелкнуло.

– Аргос, это я, Алексис, – прошептала она.

Тут же она прикусила губу почти до крови, осознавая, что сделала, почему сделала. Все тело прошибали волны холодного пота. Но прямо сейчас она чувствовала, что ей нечего терять. Вцепившись в подушку, как в спасательный круг, она подползла ближе к койке и сказала:

– Да, Аргос. Это я. Это Алексис.