Эхо Антеора

В ее случае под обучением, вероятнее всего, подразумевались всякие скучные предметы вроде чтения, письма и математики.

Тем же утром Лу довелось узнать, что такое знаменитые шаотские сплетни. Она завтракала с Вивис в абсолютном молчании: женщина, еще не победившая похмелье, морщилась от всего, что звучало громче, чем хлопанье ресниц, и зыркала на источник звука испепеляющим взглядом. Игнорируя стоявшую перед ней миску с овсянкой, она с утомленным видом таскала свежие булочки из корзинки, обильно мазала на них рыбную икру и затем долго, меланхолично жевала.

Лу вся покрылась испариной, страшась ненароком стукнуть чашкой об стол или звякнуть ложкой о тарелку. В этой гнетущей тишине распахнувшиеся двери столовой заставили девчонку подпрыгнуть от неожиданности.

– Пьюрис пришла, – торжественно провозгласила Бха-Ти. Хозяйка дома подняла на нее угрюмый взгляд.

– Пусть заходит, коль пришла.

Кем бы ни была эта Пьюрис, Лу ей не завидовала: на лице Вивис застыло самое негостеприимное выражение. К тому же, когда ундина пригласила гостью войти, из гостиной донесся оглушительный в тишине дома стук каблуков, и от каждого такого стука Вивис болезненно корчилась, словно ее кололи булавкой.

Вскоре в дверях появилась облаченная в длинное красное платье шаотка неопределенных лет со скорбным выражением на лице. Перед собой она держала поднос, накрытый грубым полотенцем.

– Вив, дорогая, мне очень жаль... Так жаль... – проникновенно затянула она с порога. – Я знаю, что он всегда был для вас как член семьи... Пожалуйста, прими мои самые искренние соболезнования и этот огнефрутовый пирог в знак поддержки.

.. А где Руфус? Наверное, убит горем...

Она поставила поднос на край стола, чтобы достать из недр своего декольте крохотный платочек и промокнуть глаза.

– Никто не умирает, Пью, – осадила ее хозяйка дома. Дама резко замерла, недоверчиво приподняв острый подбородок:

– Да? Правда? Ну а как же... Медведь? Разве он вернулся не потому... Не потому, что он при смерти...

Тут до Лу стало доходить, в чем дело.

Все те, кто встречался ей прошлым вечером на пути, шептались вовсе не из-за нее, а из-за Бруно. Видя, как знакомый скакун едва плетется по улице, они решали, что с ним что-то случилось. И, судя по траурному виду пришедшей женщины, сразу предполагали самое худшее.

– Медведя просто отправили домой, потому что он уже староват для войн, – сухо бросила Вивис. Гостья, теребя платочек, недоуменно захлопала ресницами:

– Так значит, он еще будет жить?

– Я не понимаю.