Эхо Антеора

С того момента, как снабженная узкими окошками сумрачная кабина с поскрипыванием и легкой вибрацией оторвалась от земли, все стало для девчонки смутным. Прежде грезившая о полетах, она вдруг осознала, что панически их боится. Одного быстрого взгляда в окно ей хватило, чтобы провести остаток пути, забившись в укромное место на нижнем ярусе и вцепившись в надежную холку медведя, который временами ободряюще ворчал и терся о ее щеку.

Если бы она набралась смелости выглянуть наружу еще раз, то увидела бы, что дирижабль держит курс на исполинскую колонну, искажающую пространство.

Каждая ее сторона была длиной с улицу, а ввысь она упиралась в самые небеса, и потому стала заметна задолго до того, как нос воздушного корабля бесшумно прорезал одну из туманных граней. Сам переход через трансмост Лу, и без того напуганная, почти не ощутила – слегка заложило уши и глаза заволокла дымка, словно девчонка погрузилась в воду, но уже через несколько минут все прошло; дирижабль вынырнул из трансмоста на другом конце света, в кабину ворвалась духота, а в окнах розоватой вереницей забрезжил свет безоблачного магматийского неба.

После приземления одна из сопровождающих, добросердечная люмерка, помогла Лу с прохождением пограничного контроля. Без токена – жетона, идентифицировавшего личность, – никто не имел права находиться на территории империи, и потому Хартис раздобыл для девчонки временный документ, гласивший, что ее токен якобы утерян и подлежит восстановлению. Проверявшие жетоны пограничники, изучив бумагу, покосились на новоприбывшую с подозрением, но придираться не стали – людской и транспортный поток на въезде в столицу был чрезмерно велик, а на документе, в конце концов, стояла печать самого электа.

В черте города их с люмеркой пути разминулись, и Лу с Бруно остались вдвоем. Медведь, хорошо ориентировавшийся на местности, тут же взял курс на противоположный край столицы, а Лу оставалось лишь довериться ему да покрепче держаться в седле. Вещей при себе у нее было немного: одно из колец Хартиса на нательном шнурке и небольшая котомка с подходящей для климата Магматики легкой одеждой, кошелем шестиугольных монет и конвертом с письмом.

Именно письмо было главным источником волнения, от которого Лу кидало то в жар, то в холод. С его содержанием она была примерно знакома – оно было написано Хартисом в ее присутствии.

– Я лучше изложу все, как есть, – сказал тот после кратких раздумий, прежде чем начать корпеть над листом бумаги.