Горлица

Все приготовленное для зелья истолкла и перемешала костяной ложечкой. Стоило залить порошок кипятком, как над чашей вдруг поднялся запах поля и леса, такой родной и такой далекий. Каменье зовет ее и ждет, поняла Горлица. Стало быть, дорога выбрана верная.

Она перелила жидкость, на глазах менявшую цвет от багряного в золотистый, так похожий на напиток, к которому Берендей всегда был неравнодушен. И в этом тоже виделся ей добрый знак. Прибрав посуду и умывшись, Горлица прилегла на оттоманку. День выдался суетный. Она устроила тайник у подножия дворцовой стены, надеясь обернуться мышкой и схорониться там, чтобы в город выйти уже не женой повелителя, а безродным пареньком.

Теперь усталость брала свое. Она наблюдала, как поднимается по небосводу полная бледная луна.

Послышался стук.

— Господин и повелитель вернулся и идет сюда, госпожа, — слуга низко поклонился и неслышно выскользнул из покоев.

Только сейчас она поняла, что не добегала сегодня до пристани, не иначе корабль супруга прибыл еще днем. Что ж, так тому и быть.

Пусть сестрица-луна поможет ей. Немного нервничая, Горлица поправила накидку, закрывая лицо, как предписывал здешний обычай. Тончайший шелк цвета морской волны струился по плечам, роскошный, расшитый самоцветами халат плотно обхватил тонкий стан. Сейчас она знала, что красива, что она красивее многих. Ожидая, разлила зелье на два кубка, — на нее дурман не подействует.

— Голубка моя, — тягучий мужской голос и запах, присущий ему одному, пальцы, дотронувшиеся сквозь шелк до подбородока, она таяла в его присутствии, готовая поддаться и забыть обо всем.

— Господин мой, — она коснулась губами и лбом его смуглой руки, унизанной яхонтовыми кольцами и перстнями. Подала напиток в хрустальном кубке, с замиранием сердца наблюдая, как супруг отпивает глоток.

— Не скучала ли, не тосковала ли моя голубка? — Берендей улыбался открыто и легко, оглядывая ее с ног до головы, словно видел в первый раз.

Горлица понимала, как полагается ответить, но морок слетел, и она смогла сказать, как задумала:

— Не скучала, не тосковала, все думу думала.

У каких берегов господин мой плавает, с какими девами ночи проводит?

Берендей хохотал от души.

— За то и люблю тебя, женушка, никогда не знаешь, что от тебя ждать! — он в раз изменился в лице, достал из складок одеяния маленький предмет. — Твоя ли вещица?

Горлица в панике дотронулась до шеи. Потерянный в саду оберег лежал на смуглой ладони Берендея. Она с трудом подавила порыв схватить глиняную змейку.