Горлица

Берендей рассказывал, что теперь они поплывут вдоль берега, причалят ненадолго в Севанте, чтобы забрать груз драгоценных камней, что добывают в горах, и поплывут в прекрасную Миззу.

На стоянке в Севанте случилось странное. Спуститься с корабля Берендей ей не разрешил. Город рудокопов и каторжников не подходил для прогулок юной девушки даже под охраной. Горлица уселась по обыкновению вышивать в своих покоях, слушая окрики, доносившиеся снаружи и радуясь, что понимает некоторые слова. Постепенно, звуки эти сплелись в подобие мелодии, сперва скрипучей и прерывистой, а затем стройной и чистой.

Пела свирель. Горлице нестерпимо захотелось обернуться. Здесь, в одиночестве, она могла бы это сделать. Она отложила шитье и встала.

Свирель шептала, звала куда-то в полное сиянием и тайнами нечто. По пальцам начала проступать мелкая золотистая чешуя. Тело желало стать длиннее, позвонки растягивали кожу. Отрезвила ее боль. Она вспомнила закат под Трехгорьем и тени камней, и возглас бабушки Вереи.

Что-то толкнуло в лоб. Она выкрикнула непонятное, но запомненное слово. Свирель тут же затихла, боль отступила, кожа на руках стала гладкой. Горлица, дрожа, вцепилась в резную балку, чтобы не упасть. Оберег на груди пульсировал жаром.

— Голубка мой, — в покои влетел Берендей. — Что с тобой? Ты кричала?

— Все хорошо, господин мой, — она слабо улыбнулась. — Увидела там, в окне, как большая птица напала на малую, вот и вскрикнула.

— Какое же ты еще дитя, милая женушка, — он привлек ее к себе, поглаживая по плечам.

— Смотри, мы отплываем. Через седьмицу будем в Миззе!

Сказ про Марью и Полоза

В некотором царстве, в некотором государстве жил да был купец, соболя продавал, заморский товар покупал, тем и богател. И была у купца дочка Марья, умница и красавица, какой свет не видывал. И в своих девичьих делах успевала, шить-вышивать да хозяйство вести, и в отцовы дела вникала, совет умный давала. Пришла пора, выросла Марья в невесты, стали женихи к купцу захаживать, богатый выкуп предлагать.

Да только ничего купцу не надобно, своего добра в достатке. Желал он одного, чтоб дочка себе выбрала жениха по душе, по сердцу.

Раз сошел с корабля заморского добрый молодец, глаз ясный, волос светлый, на пальцах самоцветные перстни, у пояса кривая сабля. Поглядел молодец на Марью, поглядела Марья на добра молодца, и полюбились они друг другу. Стал добрый молодец к Марье ходить, цветочки-василечки да колечки золотые носить.