Горлица

Правда ли, что готова она забыть саму себя и остаться на век с этим человеком?

«Правда», — шепнул с посвистом незнакомый голос. Глиняный оберег на груди, подаренный Кащеем, затеплел. Она очнулась, увидев в отражение, что рядом стоит супруг, в той самой рубашке, что вышивала она с осени до весны. Без чалмы и тяжелого одеяния, с кудрявыми черными волосами, после долгого утомительного свадебного пира он выглядел иначе, непривычно.

Она почувствовала запах шиповника, его запах, почувствовала, как начал он расплетать косы, напевая что-то на заморском наречии.

Слова были непонятны, но хотелось слушать их снова и снова. Он повернул ее к себе и, неотрывно глядя в глаза, стал распускать шнуровку на вороте ее венчальной рубашки. Материя упала к ее ногам, оставив нагой и беззащитной.

— Что за вещь? — Берендей дотронулся до оберега, кожу на миг обожгло, она вздрогнула.

— Хороший человек дал на добрую память, — нашлась она. — Позволь, господин, оставить ее при себе?

— Голубка моя милая, ты вся дрожишь, — он улыбнулся по-доброму легко, коснулся обнаженных плеч, провел пальцами по ключицам и приподнял подбородок.

— Ты боишься меня?

— Нет, мой господин, — в ответ принялась расстегивать жемчужные пуговки на его вороте. Он освободился от одеяния одним движением. Смуглокожий, широкоплечий, с витыми тугими мускулами на сильных руках. Красивый до того, что все тело замерло в необъяснимой истоме.

Его уста коснулись ее уст, совсем не так, как на свадьбе, жарко, жадно. Она немедля ответила, погрузив пальцы в шелковые кудри.

Дальше все утонуло в меду, тумане, мягких простынях и настойчивых прикосновениях, скрытое от всех пологом весенней ночи.

***

Во сне она была уверена, что слышит волчий вой. Проснувшись, глядела на расписной потолок, догоравшие свечи давали мало света. В хоромах царила сонная тишина, утомленные праздничным гулянием спали и гости, и слуги. Вдруг по крыше конюшни, куда выходили окна опочивальни, прошуршало, проскрипело. Горлица подбежала к окну. Тихо. Присмотрелась и заметила, как что-то серой тенью мелькнуло по двору.

Снова тихо.

Она собралась вернуться в постель, но тут залаяли собаки, заржали кони. Послышалось кудахтанье, а потом крики.

— Волк! Волк в курятнике!

Гости, спавшие прямо за свадебными столами, расставленными под навесами вкруг двора, начали просыпаться и оглядываться. Кто-то из слуг, схватив факелы, побежал к курятнику. По-над всем этим гомоном и переполохом вдруг разнесся хрустальный чистый звон. Теперь проснулся и Берендей.