Горлица

От волнения ни пила толком, ни ела, за что каждый день получала нагоняй от бабушки. Оборачиваться тоже не тянуло. Изредка, приняв облик сизой голубки, летела в терем, чтоб поглядеть на суженного, с которым разлучена была до самого свадебного обряда.

Травень грянул буйным цветом вишен и яблонь, весь Ясноград, отряхнувшись как огромный пес от зимней стужи, слякоти и грязи, зазеленел травой-муравой и первыми желтыми и белыми нежными цветами. Посыльный от Берендея известил, что свадьбу сыграют в новолуние.

И теперь, стоя по среди вдовей горницы, Горлица ждала стука в дверь. Бабушка Верея, наблюдавшая как женщины облачают воспитанницу, вдруг шикнула, чтоб все разошлись. Из-под покрова Горлица не видела лица, а лишь силуэт. Но знала, как видела, каждое бабушкино движение, каждую морщинку.

— Жили складно, да и расстанемся ладно. Не вой, не грусти, бабушку не гневи, — произнесла старушка. Девушка протянула к ней руки, почувствовав сухие теплые, такие родные ладони.

— Бабушка, останься при мне! Берендей добрый, не обидит! — попросила без надежды, зная, что придется все ж таки расстаться.

— Змейка шкурку сменит, девица косыньку разделит. Время как водица, назад не воротиться. Была бабушка нужна, была и дорога одна. Теперь дитятка сама пойдет, что доброе найдет — то и сбережет.

С улицы послышался звон колокольчиков, стук колес по мостовой, крики и возгласы. Девушки сперва примолкли, а потом затянули невестину прощальную песню громче прежнего.

— Слезы высохнут, да сердце выстоит. Помни мою науку, да не пускай в жизнь скуку. Слово мое вот здесь напечатано, — бабушка крепко ткнула ладонью в лоб Горлицы. — А теперь, невеста сватанная, жениха встречай, свадебке отворяй.

***

К покраже коня Иван подошел основательно. Сперва долго наблюдал за укладом, царившем на купеческом дворе. Обсчитал всех слуг, с местными завел общение, надеясь наняться помощником к конюху.

Тогда пришлось совершать короткие вылазки ночью, чтобы разузнать, сколько и где стоит сторожей, много ли выпускают собак. Наконец молва и новые знакомые донесли, что купец собрался жениться и готовится большой пир. Иван выдохнул, дело снова решило само за себя.