Соляное сердце

Василе же не монах, спасибо, что не десяток, — фыркнула от последнего предположения. Не было это чем-то удивительным, но вот так публично столкнуть нас в первый же день... — Или бояться ее стоит? — прищурилась я.

— Не знаю, — нахмурилась Иринь. — И Больдо молчит, лишь заладил, что вреда нам никто не причинит. А он-то откуда знает, на что ревность женская способна?!

— Я не почувствовала в ней зла, скорее бескрайнюю печаль.

— Будь осторожна, Лиля, что-то неспокойно мне.

— Не переживай, себя в обиду я не дам.

Если совсем невмоготу будет, то домой вернемся. Не удержит нас здесь хоть все войско Дракула, — улыбнулась, глядя на сестру.

— Только приехала, а уже домой собралась, Лиля? — И так Василе выделил мое имя укоризненно, что будто в проступке отчитывал. Я задрала гордо подбородок и встала, глядя прямо на князя.

— В нашей семье не приняты любовницы и дети внебрачные, но я попробую принять это. А вот публичное унижение, какое вы сегодня устроили — не прощу.

Василе стрельнул молниями и сжал плотно губы, шагнув ко мне.

— Девочка ты еще, а не женщина. Только обижаться и умеешь, как капризное дитятя. Ты прежде у меня спроси, а потом в своей пустой головушке обиды городи.

И так красноречиво постучал мне по лбу, что я в момент вспыхнула, зарычала и как вцепилась зубами в его руку, прокусывая кожу. Во рту сразу вкус железа и соли появился, обволок небо, ударил в ноздри непривычно сильным ароматом, что я от испуга замерла, а потом отскочила от князя и побежала к кувшину с водой, что на столике стоял.

Василе только крикнуть успел: — Не пей! Но я уже глотала прохладное питье. А потом слезы ручьем хлынули из глаз, во рту заполыхало жарче, язык жгло, будто каленым железом, и сил моих никаких не было это терпеть.

— Лиля, ну не плачь, сейчас пройдет, — обнял меня Василе, поглаживая по спине и стараясь не смеяться. Теперь-то вся сцена выглядела ужасно глупо. — Кровь у меня необычная, не делай так больше. Если злишься, ну топни ножкой, зачем как рысенок кусаться?

Я жевала губу и всхлипывала, принимая все доводы князя.

И ведь не докажешь, что обычно я так себя не веду, просто он умел меня так вывести, так разозлить, что разум пропадал.

— Я не хотела, но ваше... ваше поведение... эта женщина, — сквозь всхлипы выталкивала я слова, молясь богам-заступникам, чтобы уняли уже этот пожар во рту.

— Димитру не мой сын, Лиля. Нет у меня детей. И не должно было быть, но зеркало указало на тебя, и ты моя надежда, мое сокровище.