Спасти чудовище

Граф остановился, словно переведя дыхание, а потом, пробормотав что-то невнятное, проковылял в кабинет, оставив Эйлин одну стоять у ступеней.

Девушка пожала плечами. Не желая мозолить глаза слугам, она предпочла подняться в спальню. Ворох лент, кружева и цветов все так же лежал у кровати, картонки никто не потрудился закрыть, а старое платье Эйлин осталось висеть на кресле. Прислуга четко дала понять, что заботится о своей репутации и не потерпит непонятно откуда взявшуюся девицу в качестве хозяйки дома. Еще один довод в пользу благоразумия архиепископа.

Осознавая, что лучшее, что она может сделать, – это уйти, Эйлин поискала ножницы и, извернувшись, перерезала ленточку, связывающую края лифа. Белоснежная ткань скользнул к ногам. Переступив через него, девушка быстро натянула старое платье и обреченно посмотрела на яркие наряды. Мисс Сандрингтон вряд ли за них заплатит. Остается только их переделать и выставить за полцены. Мадам Лали будет в ярости, а сама Эйлин не получит за эту работу хотя бы пенни.

Упаковав все в шляпные картонки, она покинула комнату и начала спускаться по лестнице, стараясь идти как можно более бесшумно. Благо слуги так и не появились, опасаясь потревожить мнимый покой хозяина.

Но половицы все равно предательски скрипели. Дом словно потешался над девушкой. Эйлин уже почти достигла двери, когда над ухом раздался грозный голос:

– Решили прогуляться?

– Ой, – от неожиданности она подскочила, коробки выпали из рук, одна из них приземлилась на начищенный до блеска сапог хозяина дома.

– Простите, – покаялась девушка, – я не хотела вас беспокоить.

– Вам это не удалось, – он внимательно рассматривал ее. – Могу я поинтересоваться, куда вы собрались?

– По-моему, это очевидно. Я возвращаюсь в город, – старательно избегая смотреть на недавнего жениха, Эйлин подобрала коробки.

– Зачем?

Она все-таки взглянула ему в глаза:

– А с чего мне оставаться? Завтра вы решите, что погорячились, а моя репутация…

– Ваша репутация останется незапятнанной, – перебил ее граф.

– Вам не стоило ее беспокоить, – возразила Эйлин, вспомнив, что в доме архиепископа упоминали это имя.

– Отнюдь. Вы моя невеста, к тому же притягательная молодая девушка, и верхом неприличия для вас будет находиться ночью со мной под одной крышей, – фыркнул граф Уорвик.