Жена проклятого короля

Только не со мной!

— Я жду! — снова напомнил о себе мой венцерогий супруг. Я мотнула головой. Взялась за края таза, дёрнула его ближе к ногам тирана. Вода, движимая инерцией, выплеснулась за край, украсив холодные каменные плиты лепестками роз.

«Козёл! Осёл! Петух напыщенный!» — думала я, устанавливая таз понадёжнее. Касаться ног чужого по сути мужчины не хотелось.

Хоть я и знала, что это исключительно ради обряда. И будь передо мной мой возлюбленный, не чувствовала бы себя настолько униженной.

Ещё и эти шепотки по сторонам, которые не давали забыть о том, что мы с королём в зале были не одни, ни на миг.

Муж не стал ждать, пока я протяну ладони к его ступням и с резким шлепком плюхнул обе ноги в золотой таз, обдав меня брызгами и лепестками роз.

Отплевываясь от капель воды, попавших на лицо, я вытерла рукавом платья щёки и глаза, ненавидя с каждым вдохом всё сильнее.

Мои руки уже дрожали от еле сдерживаемого желания вылить остатки жидкости на тёмную голову, украшенную венцом.

Король шевельнул пальцами, пустив волну по тазу, и это стало последней каплей, переполнившей чашу моего терпения.

Резко дёрнув рукой, я с силой толкнула таз, от чего тот окончательно перевернулся. Король выдернул ноги и с брезгливым выражением на лице смотрел на то, как большая лужа растекалась по каменным плитам.

— Ох, простите, я такая неловкая! — воскликнула я, испуганно округлив глаза. Сначала лишь понарошку, но по мере того, как взгляд моего супруга наливался кровью, страх становился всё более настоящим.

Кажется, не стоило злить тирана...

Тишина, образовавшаяся после моего эмоционального извинения, давила всё сильнее и сильнее. Я слышала, как шелестели одежды свидетелей моего унижения, как пыхтел надо мною король, раздувая ноздри, как стекали последние капли воды, издевательски медленно скатываясь с золотых боков таза.

— Вон, — тихий голос короля услышала даже мышь, притаившаяся в дальнем углу. — Все вон. Оставьте нас с королевой одних.

Не то, чтобы я была рада присутствию посторонних в свою первую брачную ночь, но с людьми было как-то спокойнее.

Что этот рассерженный мужчина захочет сделать со хрупкой мною, когда никто не будет смотреть и, как следствие, тревожить струны совести, если таковая у тирана вообще имелась, было страшно представить.

Дверь с оглушительным хлопком закрылась за последней скользнувшей в коридор придворной тенью.