Там и Здесь. Академия Парамагии

Из этого тряпья на нашла то, что больше всего похоже на одежду: мужские джинсы пятидесятого размера и синюю толстовку таких же габаритов. Из обуви в коробках оказались только уги. Выбор не велик, но это лучше, чем босиком. Джинсы пришлось подвязать веревкой, а когда нацепила остальное, стала похожа на самопального рэпера.

Да и пусть. Теперь бы выбраться.

Миха и Соловей наверняка сбились с ног, разыскивая меня. Ятп у меня отняли, так что сигнал не подать, а сидеть в кладовке долго нельзя — найдут. Что остается? Выбираться самой и искать путь на поверхность, а Сол и Миха.

Шум в коридорах то усиливался, то стихал. Дождавшись, когда станет поспокойнее, я тихонько приоткрыла дверь и поглядела по сторонам. Никого. Ну и славно.

Прихватив на всякий случай из кладовки арматурину, я сунула её за пазуху и, натянув капюшон, перебежками двинулась вверх по коридору.

Сердце моё колотилось, я жутко боялась, что меня вот-вот раскроют, а тогда точно прибьют. Едва ли за побег и избиение великовозрастного чада короля бомжей меня погладят по голове. С другой стороны, иных способов защитить свою честь у меня не было. Поэтому теперь я пробираюсь, как тень, среди деревянных коридоров и каменных горшков, из которых не то чтобы хорошо пахнет.

Улица предстала предо мной неожиданно и внезапно, пыхнув в лицо дымом каких-то труб, гомоном и запахом рыбы.

Не долго думая, я тихонько слилась с людской массой, но не прошла и трех шагов, как откуда-то сверху раскатисто провозгласили:

— Подгородцы! Вольные люди! В нашем стаде появилась поганая овца!

Народ на улице разом остановился, все подняли головы и замерли. Мне пришлось тоже встать, чтобы не выделяться и осторожно, стараясь держать лицо в тени, взглянуть вверх.

Говорящим оказался смотритель. Цветной халат распахнулся и на волю вывалился его живот, едва прикрытый бородой. Смотритель воздел руки и продолжил:

— Эта неблагодарная мерзость посмела пренебречь высокой честью, оказанной ей нашим обществом. Боле того, она нанесла травму физическую, но что, ещё хуже, травму моральную, вашему наследному принцу. Не оставьте же нас и себя в опасности, ибо эта презренная все ещё где-то здесь.