Арканы Мерран I. Сбитый ритм

Архив Инквизиции. Озёрный

Магистру Инквизиции

по Озерному округу,

Брату Лайонелу

Всесолнечный брат,

Не ставя под сомнение искренность ваших побуждений относительно безопасности граждан от ужасов равно реальных и мнимых, вынуждена настойчиво донести до Вас, что присутствие Ваших сотрудников является нежелательным на ВСЕЙ территории вверенного мне монастыря, включая приход в городе Озёрный. Особенно настаиваю на этом сейчас, ибо священные дни Полносолнция необходимо посвящать посту и молитве, а не выявлению и вычищению посторонних.

Да восславится Великий Апри,

Пресветлая Селестина,

Мать-настоятельница храма Цитадель

Пресветлой Селестине,

Матери-настоятельнице храма Цитадель

Всесолнечная сестра,

Всем сердцем разделяя Ваше желание предаваться посту и молитве, особенно в священное время великого праздника Полносолнция, произвожу замену сотрудников, дабы не смущать Вас и Ваших сестёр.

Кроме того, к письму прилагаю счет за услуги лекарей, к которым были вынуждены обратиться уже известные вам мои сотрудники.

Да не омрачится лик Великого Апри,

Магистр Инквизиции

по Озерному округу,

Брат Лайонель

Глава 8. Белые перья

Аркан II.Жрица.

Коридоры, галереи, колоннады, внутренние дворики походили на мой родной Сетер. Но на наши особняки с неба лилось тёплое, тёплое солнце, а промозглая Цитадель принадлежала своему миру. Как, почему, и зачем Халнер припер меня сюда из города, осталось загадкой. Последнее четкое воспоминание – иллюзия «взбрыкивает», вспышка боли, я падаю.

В себя пришла вчера утром, но с койки подняться не могла. Весь день пила гадостный отвар. То, что я в монастыре, поняла по регулярному колокольному звону, размеру комнатки, начищенному диску Апри в углу, и строгой женщине в точно такой же «монастырской» робе, какую носил Феррик зимой в обители Тмирран. Монахиня на расспросы не отвечала, лишь подавала питьё, бормотала молитвы, и следила за огоньком в лампаде. Ночью, видимо, ушла, а когда пришла утром, я уже проснулась и расхаживала по запертой келье, как лев в клетке.

- Когда трапеза? – спросила я вместо приветствия.

Монахиня поджала губы, молча провела до трапезной, и исчезла. Молоденькие сестры, с которыми меня посадили, шушукались только между собой. Немолоденькие усердно избегали моего общества.

Вежливые все такие, зашибись просто.

Сейчас я шла по отполированным до блеска плитам одной из галерей, и куталась в шерстяную простыню.