Я выбираю свободу

И тут со своего места плавно поднялась Ариана, огладила свое лимонно-желтое платье с модным стоячим кружевным воротничком и постучала когтем по столешнице, привлекая внимание споривших.

– А знаете, мне есть, что сказать, – с вызовом она вздернула подбородок. – Довейтос просто боится произнести это вслух, потому что обвинить в предательстве брата Императора – не то же самое, что кого-то другого. А я могу это сделать! Я не буду покрывать того, кто намерен убить моего сына и самому занять его место.

– Это серьезное обвинение, мам, – тихо ответил Леттвейр. – У тебя есть доказательства его причастности к заговорщикам?

– Нет! Зато у меня есть доказательства, что Лемм убил моего аргахара... я так любила Харю, – королева-мать наигранно всхлипнула, утирая фантомные слезы белоснежным платочком. – А он... безжалостно перерубил ее шею... просто чтобы насолить мне. А ведь это твой подарок. Довейтос расследовал это дело... все указывает на Лемма! Он убийца!

– Конечно, достаточно слов блудливого Довейтоса, который спит с одной из наложниц Императора, и моих волос, разбросанных вокруг трупа твоего аргахара, – язвительно отозвался Леммраент.

В зале раздались приглушенные смешки, но быстро смолкли, как будто их не было. Император поднялся как цунами и в ярости ударил кулаком по столу, отчего древесина затрещала и едва не проломилась.

Будь Довейтос демоном незаменимым, Император бы подумал о том, чтобы вместо смертной казни приговорить его к оскоплению. Но сейчас, когда обвинение было произнесено вслух и в присутствии Совета, назад хода делу не будет. Проверить Довейтоса, опросить рабыню, маму – ведь она отвечает за гарем, опросить всех свидетелей.

– Мама! Мне плевать на твоего аргахара! Но зато есть парочка вопросов, – прорычал государь не своим голосом. – С кем спит Довейтос и как так случилось, что он совокупляет мою рабыню? Ты отвечаешь за гарем, почему одна из рабынь проводит ночи не во дворце? Задес, почему мой брат знает больше тебя, хотя ты глава разведки? Копай под Хдеруса и Гарха, но осторожно, чтобы те ничего не заподозрили.