Я выбираю свободу

– Слишком малый промежуток, не лучше ли обождать, пока все не поутихнет? – воззвала камеристка к голосу разума. – И потом, совместные завтраки на время могут отменить, а Лайла и вовсе оказаться кофеманкой, а не любительницей чаев.

– Сид, придумай что-нибудь! Мне так тяжело... Как подумаю, что Император обнимает ее, целует, раздевает... а на меня и глядеть не желает больше. Так больно! Невыносимо делить моего Лета с кем-то еще, он должен быть моим! И только моим!

– Но что, если нас раскроют?

– Не думай об этом, Сиди.

На крайний случай, давай подошлем Астру или Тиви, а лучше их обеих с отваром безвременника лесного: попьют вместе, поболтают с Лайлой. Главное, потом им не давать демонический чай, а то лишимся служанок, а это будет выглядеть уж совсем подозрительно.

– Как скажете, госпожа, – склонила голову Сидрил.

– Астра. Тивиэн. Вы забываете предыдущие полчаса. А я собираюсь отдохнуть, и поскольку я очень добрая госпожа, которую вы очень любите, я разрешаю вам прилечь на часок.

Мы поплелись в свою каморку, движения Астры были заторможены, она едва переступала ногами, я подражала ее походке. Легла на узкую кровать и прикрыла глаза, притворяясь спящей.

У меня до сих пор было странное ощущение как будто все это происходит не со мной: не я оказалась посреди космоса в спасательной капсуле, не меня затянуло в пентаграмму, не я попала в услужение к чокнутой ревнивице. Но при всей этой отрешенности, я чувствовала тот же азарт, как и на ночных гонках. Хотела приключений на чужой планете? Вот тебе приключения.

Думай теперь, как выбираться будешь.

Что же делать? Сдать ее страже? Но, во-первых, доказательств у меня нет. Что за чай безвременник лесной, как он выглядит? Мое слово против слова беременной от императора наложницы. Поверят Демейе. А во-вторых, мне нельзя привлекать внимание, не с моими демоническими глазами.

***

Когда нужно было привести в порядок мысли, мне всегда приходила на помощь дыхательная гимнастика. Диафрагмальное дыхание совместно с особыми взмахами рук творили чудеса – энергия линь переставала напоминать бушующее море, и воцарялся идеальный штиль.

Состояние внутреннего созерцания порождало инсайды и неожиданные решения. А мастера сайлинь, говорят, даже могли покидать телесную оболочку и выходить в так называемый астрал. Увы, до этого мне было далеко.

Сайлинь – не только боевое искусство, но и целая философия, которую ученые-современники возвели в ранг псевдонауки.