Попаданка для султана

Если вкратце, то герцог Лрейский через несколько лет после рождения Лейлы привел во дворец молодую любовницу, а жену и дочь отослал в дальнее поместье. Переписки их были редкими. В основном жена просилась обратно, судя по отказам в ответах, а в последнем письме говорилось, что герцог скончался. Что стало с матерью, по письмам я понять не могла, но раз Лейлу взяли воспитанницей, значит, и с этой стороны все было плохо.

Что же касается шкатулок. В первой обнаружились сложенные в несколько раз портреты. Женщина, мужчина и еще одна женщина.

Бумага казалась старой, на сгибах появились потертости, но рассмотреть их при свете свечи я все-таки смогла, хотя мне это ровным счетом ничего не дало.

Во второй шкатулке я нашла украшения, но это были не разрозненные побрякушки, а конкретный набор, состоящий из двух перстней, четырех браслетов, колье, странных застежек, тиары и обруча. Никаких надписей, записок – ничего. Словом, ничем эти украшения помочь мне не могли. Разве что плодили новые вопросы.

Миниатюрные флакончики – буквально на несколько капель – открывать во избежание я не стала.

Мало ли что там? Надписи, оставленные мелким каллиграфическим почерком, я могла рассмотреть и без лупы, но названия мне ни о чем не говорили.

Старый портрет, залитый в стекло, мне тоже ничего интересного не дал. Судя по надписи, там был изображен самый первый герцог Лрейский, но мне с того было ни горячо, ни холодно. А вот книга в мягкой розовой обложке, украшенная высушенными цветами, меня заинтриговала. Как бы я ни билась, пытаясь ее открыть, отверстия для ключика не нашла.

Пробовала расковырять замок кинжалом, но безуспешно. Даже палец себе порезала от усердия, и именно это возымело успех.

Приземлившись на обложку, алая капля бесследно впиталась в книгу. Ежедневник открылся тут же, после щелчка, но, как оказалось, не являлся ни расписанием, ни тем более дневником. Здесь были рецепты, посмотреть которые я в это раннее утро так и не успела. А все потому, что с первой же полоской рассвета ко мне в комнату явилась Анастья.

– Я помогу вам собраться на занятия, – произнесла она сипло, будто сама только что проснулась.

Куда там меня посылала императрица? В ад? Ее пожелания сбылись.

Это было кошмарно. Четыре дня, предшествующие моему отбытию, слились для меня в единую агонию. Думая, что жизнь воспитанниц была сложной, я очень сильно ошибалась. Она была адски тяжелой, потому что с раннего утра и до позднего вечера у них не имелось ни единой секунды на то, чтобы передохнуть.