Муж для ведьмы

Да, бывали драки пьяных мужиков, деньги не поделят, обжулит один другого или, скажем, в кости обыграет. Или, того лучше, на измене поймает. Бывало, их из ведра приходилось обливать, чтобы разнять. Но что с них взять? Народ простой.

А тут благородные господа!

Все были свидетелями разговора, состоявшегося между ними, вроде бы все о делах. Однако никто не сомневался, что схлестнулись магистр и преподобный из-за... Имени никто не называл, но все красноречиво поглядывали на женщину за стойкой.

Народ косился и тайком, полунамеками, но обсуждал.

И если от магистра Саварэ, которого за глаза называли заезжим душегубом, уже знали, чего ждать, то новый преподобный - птица во всех отношениях темная.

Опять же, магистр улетит на своем драконе, а им тут жить.

Именно об этом и подумал в первую очередь дядюшка Кристоф, глядя, как его племянница нервно поправляет прическу и одергивает платье. И будь она простой бабой, выбор его был бы очевиден. Но когда имеешь дело с ведьмой, тут надо взвешивать все.

Кристоф тяжело вздохнул и почесал левую бровь.

Как же тут быть, чтобы не прогадать? Потом подошел к Инне и тихо спросил:

- Ты как?

Она бледно улыбнулась, но в глазах еще плескался страх.

- Вот.

И пододвинула к нему два золотых, оставленных инквизитором.

«Ох-хо-хо», - подумал Кристоф, глядя на нее.

- Хорошо, - кивнул. - Сделаем в лучшем виде.

У нее неожиданно глаза зажглись. Да так ярко. И столько чувств в них, что старый трактирщик вдруг замер. Сердце у него было черствое, как заскорузлая подошва.

С тех пор, как схоронил свою жену, вообще забыл, что такое всякие там амуры. А тут... Покачал головой и грустно улыбнулся, понимая, что у него, похоже, не осталось выбора.

И пошел в кухню, оповестить повара насчет черничного пирога.

Тем временем жизнь таверны, взбаламученная недавним эпизодом, постепенно вошла в норму. Потому что катаклизмы могут случаться разные, а кушать народу хочется всегда.

***

Инна нервничала. Ее до сих пор дрожью пробирало, стоило вспомнить холодные глаза преподобного.

И как он высокомерно цедил:

« Вы. Принесете».

И все эти мелкие детали, из которых складывался образ. Руки его помнила, большие, цепкие и холодные. До мелочей выверенные жесты, продуманный наряд. Сто раз уже сказала себе, какая она дура. Надо было ветошью прикидываться, чтобы не привлекать его внимание.

Умом понимала, что такие типы, обожающие самоутверждаться за счет тех, кто слабее их, бывают мелкомстительны. И господин Йорг наверняка еще не раз возникнет.