Страшные сказки (том 1-4)

Да только насколько сильна эта магия?

– Всевышний услышал их мольбы и соединил их души, создав эту священную чашу. С тех пор они делили все болезни, все раны, словно единое целое, а потому были сильнее других людей. Но и жизнь они делили тоже, поэтому умерли в один день. Итак, я спрашиваю у вас, Драйян Дебуа: готовы ли вы соединить душу, данную вам от рождения, с душой Авроры Киет, поровну разделив с ней жизнь и смерть?

– Да, готов, – не думая, уверенно заявил лерг.

– Я спрашиваю у вас, Аврора Киет: готовы ли вы соединить душу, данную вам от рождения, с душой Драйяна Дебуа, поровну разделив с ним жизнь и смерть?

От меня ждали ответа, а я усиленно повторяла про себя слова служителя.

– Дочь моя, я жду ваш ответ, – вырвал меня из раздумий старик, а Драйян уже с такой силой сжимал мою руку, что на ней наверняка останутся синяки.

– Да, готова, – произнесла, в нетерпении ожидая, что же будет дальше.

– Тогда возьмите кинжал и сделайте надрез на ладони, чтобы омыть священную чашу своей кровью и подтвердить свое желание.

– Все для тебя, – усмехнулся Драйян, протягивая мне кинжал. – Только не переусердствуй.

Сталь царапала кожу, разрывая ее, оставляя глубокий порез, но именно сейчас я смотрела не на свою левую руку, а на ладонь лерга, на которой бордовыми каплями выступала кровь.

Сжав пальцы в кулак, вслед за лергом ждала, пока капли упадут в чашу. Священный сосуд принял кровь, а Драйян повернулся ко мне лицом, подавая белоснежный платок.

– В нашей спальне есть мазь, которая поможет быстрее зажить нашим ранам, – тихо проговорил он только для меня.

– У нас нет и не будет нашей спальни, – прошипела ему, прикладывая платок к ладони.

Священную чашу озарило золотистым светом, и я отвлеклась от перепалки. Храмовник улыбнулся:

– Всевышний принял ваши клятвы. Да соединятся души, данные вам от рождения, в прошлом, настоящем и будущем!

Драйян поднял мою руку и прижался губами к тыльной стороне ладони. Он смотрел мне в глаза, обещая своим черным взглядом вечные муки. Теперь он точно не даст мне умереть, правда, не могу с уверенностью заявить, что и он будет жить.