Страшные сказки (том 1-4)

Конечно, уже немного попахивало шизофренией, но мало ли что. Лучше быть живым шизофреником, чем мертвой дурой.

Оставшиеся с нами гвардейцы помогали отыскать Драйяну всевозможные тайники с деньгами и драгоценностями. Благородству лерга не было предела, потому что все ценное, что было в доме, он разделил на четыре части и одну из них отдал семейству пира, как и полагается, все остальное же сгрузили в нашу карету. Картины, скульптуры и оружие оставили в доме для новых хозяев, а вот вещи жены и дочери пира осматривали особо тщательно, и не зря.

Они пытались вынести из дома дорогую посуду, мешочки с золотом, ткани и ювелирку.

– А что же это вы, любезная, ткани, которые я для пирства приобрел, с собой захватили? Не ваше и не трогайте, – усмехнулся мой супруг, присаживаясь рядом со мной. – Я бы на вашем месте еще подумал, что вы с собой возьмете. Карета пиру принадлежит, а значит, здесь и останется. Лошадей я вам, конечно, дам, не зверь, но много они на себе не вытянут.

К слову, женщины плакали, стенали, просили милости, но лерг был непреклонен, а я и подавно.

Когда люди искренни в своих порывах – это видно, а эти дамочки устраивали театральное представление и отлично тянули время.

– Так ночь уж вот-вот! Куда же мы в ночь? – стенала женщина, прижимая к груди накрахмаленный платок, вышитый золотыми нитями.

– А это меня мало волнует, но через четыре дня на территории лергства вас быть не должно. Останетесь и последуете за супругом на плаху.

Провозились мы до самого позднего вечера.

Ужинать в особняке я отказалась, вспомнив, что жена старосты обещала запеченный картофель с грибами. Драйян на мой ответ лишь усмехнулся, но не возразил. Уверена, что ему здесь оставаться тоже не по нраву.

Страшно было ехать по темноте с таким добром, но долго наш путь и не продлился. Карета остановилась на небольшой площади рядом с деревянным помостом, на котором уже готовили виселицу. От увиденного ком встал в горле, но я все равно последовала за лергом.

– Ты можешь остаться в карете, – шепнул мне Драйян.

– И кем я тогда буду перед народом? Мы с тобой приговорили к смерти, нам обоим и отвечать.

Мужчина сжал мою руку – в знак поддержки, наверное. А может, и был рад, что я рядом с ним. Я же в этот момент не представляла, как выстою, но радовало то, что в вечерних сумерках подробностей не разглядеть. Не хватало еще кошмарами мучиться за человека, который сам себе подписал смертный приговор, обворовывая не столько лерга, сколько народ.