Бал моей смерти

– Полина Гавриловна, да сколько же вам еще раз повторять! Рома не мой друг, его друзья тем более не мои! И это ваша собака непонятной породы, которая в данный момент раскапывает пальму, гадит в подъезде!

От моего громкого голоса собачка убрала морду из кадки, затем пометила его и, растаскивая землю на своих лапах, поковыляла в сторону другого цветка. Зрачки Полины Гавриловны расширились, она схватила мою руку в свою сухонькую ладошку и притянула к себе. А сил у нее ой-ей-ей! Вдруг резкая боль пронзила мои виски, ноги стали ватными, а все вокруг показалось таким не важным, безразличным.

– Свои культяпки убрала от ее, гнида! – и наш контакт разорвал Максим, неизвестно откуда взявшийся.

– Нельзя так, Максим, разговаривать с пожилыми маразматичками… – из последних сил произнесла я, погрузившись в сон.

И он был странный.

– Тварь! Ты понимаешь, что сделала!

– А что Лорду не нравится? – язвительным голосом произнесла старушка.

– Что не нравится? Ты же знаешь кто это! Тебя Диана Альбертовна предупреждала? Она дала разрешение здесь жить, но охотиться – запретила!

– А что Лорд предлагает? Куда мне за пропитанием идти? Я старая, обессиленная…

– Мне можешь сказки не рассказывать! Ты уверяла нас, что на вегетарианском питании.

– Долго не протянешь на растительной пище, постоянно жрать охота! Иногда и более калорийного хочется.

– А кто вчера академика из соседнего дома почти насухо выпил? У тебя есть ровно сутки, чтобы уехать их страны.

Проснулась я, лежа на заднем сиденье автомобиля. Голова лежала на коленях у Максима, а он задумчиво смотрел в окно и гладил меня по волосам. От каждого прикосновения становилось так тепло на душе, так спокойно.

– Максим…

– Помолчи, – прервал он меня. – Я просил тебя не задерживаться. Ну почему ты вечно меня не слушаешь, – он снял солнцезащитные очки и потер переносицу.

– Максим, я прошу меня извинить, я очень старалась успеть, но меня сначала отвлекла Полина Гавриловна, а потом Клеопатра…

– Да, кстати, я Костю видел.

– У тебя, наверное, в глазах мутнеет на почве усталости. Пора в отпуск, – невинно хлопая глазами, начала лепетать я.

– Думаешь глюки? Да мне не только отпуск нужен, а еще за вредность ежедневно по цистерне молока выдавать. Я с тобой когда-нибудь поседею.

– Уже, – я провела ладонью по совершенно белой косе Максима.