Время вороньих песен

Он склонил крупную голову на бок и смотрел прямо на меня круглый глазом, внезапно отдающим огненной желтизной. Глупости. У воронов не бывает желтых глаз, и вороны не подглядывают в окна вдовам. Птица продолжала таращится, я тоже, упрямо открывая слипающиеся глаза.

Пришла Бальца и заставила меня раздеться и приготовиться ко сну. Когда я вышла из ванной, меня ждала чашка, как всегда. Только сегодня чай был другой. Принюхалась – запах тревожил.

– Вам надо, – безапелляционно заявила орка и подхватив чашку своими широкими ладонями поверх моих, поднесла к моему же рту.

– Но мне еще…

– Я сама все соберу.

Она подождала, пока я допью, и только потом ушла.

И ворон улетел.

Уставший и одурманенный травами организм смежил, наконец, веки и прекратил бороться. Это был такой ритуал – не засыпать как можно дольше, чтобы в итоге отключиться и не видеть снов.

…что снова окажусь в той жуткой комнате, душной и воняющей кровью, болью, страхом, от которого сводит скулы, и колени становятся ватными, и я опускаюсь на исчерченный знаками круг из черного стекла, которое растет сквозь меня; и я кричу, но меня не слышно, потому что вокруг четверо говорят как один, а от них ко мне тянутся невесомые темные ленты. Они становятся плотнее, я перестаю слышать, но не перестаю кричать. Мне приказывают беззвучно, и я подчиняюсь.

…что снова окажусь в странном месте, где нет света, но полно теней, и я – одна из них, и властный низкий голос читает нараспев на непонятном языке, заставляет слушать; и я не могу не слушать, потому что у меня здесь нет голоса, и потому что от меня к тому, кто говорит, тянутся призрачные нити. Они становятся плотнее, я начинаю разбирать слова, но по-прежнему не могу говорить. Мне приказывают, и я подчиняюсь. Открываю рот и беззвучно повторяю вслед за ним…

Но еще больше, чем засыпать, я боялась просыпаться.

Хлопок, рывок, визг, удар, мгновение невесомости, удар, и невероятная тяжесть давит на грудь и нечем дышать. И я не дышу.

…я умираю. А потом открываю глаза и хватая ртом сладкий вкусный воздух, повторяю беззвучно:

– Меня зовут Малена Арденн, мне двадцать четыре, я жена Огаста Арденна, землевладельца из Дат-Кронен…

Чтобы не забыть себя. Чтобы вспомнить себя.