Дочери озера

Сможешь ли простить то, что всю недолгую жизнь тебя заставили провести среди каменных стен замка? То, что тебя отдали человеку, ценящему твою красоту не больше, чем холодный металл ценит алмаз? То, что сказку сделали былью, не спросив у самой сказки? Прости и... беги. Истинная красота не живёт долго в этом мире. А раз так, зачем в нём долго жить певцу?..

Не вини себя... Я благодарна тебе за всё...

Прощай.

Это было сказано вчера, перед наступлением темноты. Перед тем, как Селина вновь отправилась на ложе князя.

Бродя по замку, Джонатан слышал обрывки разговоров слуг о том, что княгиня пришлась их старому господину в самый раз и что к нему, похоже, возвращается молодость... Эти голоса тоже засели в его голове и, как и прочие, не желали уходить.

Но сегодня, похоже, князю предстоит проснуться в одиночестве. И когда это случится, недолго придётся ждать того, как...

- Эй, менестрель! Живо иди за нами! Хватит тебе в башне сидеть. Теперь посидишь в подземелье! Недолго, правда!

Да, посланник больше не придёт за ним.

Человек в сером плаще занимается делами чрезвычайной важности; а он теперь не представляет важности ни для кого.

Перед тем, как сильные руки вытолкнули его на лестницу, Джонатан успел бросить последний взгляд в окно башни.

Луна ушла.

В подземелье он и вправду сидел недолго. За ним пришли даже скорее, чем он предполагал - как только закатилось солнце.

Его вели по тёмному коридору. Сквозь стук тяжёлых сапог то и дело слышался глухой рокот. Свет факелов, кое-где висевших на стенах, подрагивал.

Похоже, снаружи бушевала гроза, и гроза сильная, если от неё содрогались даже крепкие стены замка. Очень уместно, мрачно подумал Джонатан. Самая подходящая погода для того, чтобы умереть.

Он не мог понять, куда его ведут. Сначала он решил, что его просто выведут во двор и перережут горло. Стояла ночь, поэтому едва ли князь собирался устраивать из казни спектакль - тем более по такой погоде. Джонатан этому был только рад. У него было достаточно зрителей в жизни, и он не нуждался в них в смерти.

Однако коридор продолжал петлять.

Наконец перед ним распахнулась решётчатая дверь, за которой открылась витая лестница. Точно такая же, вспомнил Джонатан, вела к башне, откуда он наблюдал за луной. Однако у этой башни было явно другое назначение.

Джонатана втолкнули в слабо освещённую комнату. В ней были такие же высокие узкие окна, но сейчас в них можно было увидеть только тучи, которые рвал на части ураган.