Фрейлина ее высочества

А еще под оценивающим взглядом ее старшего сына (на вид тому было лет двадцать, не больше). Он тоже явился с нами поздороваться, после чего покивал на слова отца о том, что наше прибытие нужно держать в строжайшей тайне.

У Томаса Ранье оказались смешные темные вихры и длинные девичьи ресницы, оттенявшие взгляд мечтателя, которым он вперился в меня и принялся внимательно рассматривать.

Да так, что я почувствовала себя неудобно. Прижав к себе принцессу, я выдавила из себя нервную улыбку.

Признаться, в доме Ранье, полном домочадцев и слуг, я чувствовала себя не в своей тарелке, хотя встретили нас вполне радушно. Быть может, причина была в том, что за последние пару дней я разучилась доверять людям – лорд Хардинг не в счет?

Но выбирать было не из чего, поэтому, не отпуская от себя принцессу, я последовала за Матильдой Ранье по узкому коридору. Та вела нас на второй этаж, где, по ее словам, располагались гостевые спальни.

Заявила, что нам не помешает вымыться и отдохнуть с дороги, и я не собиралась ей перечить.

Пусть наших коней мы оставили на попечение старого слуги, но, судя по идущему от меня запаху, моя лошадь все еще была со мной.

Я шла, спиной чувствуя буравящий взгляд Томаса Ранье и теряясь в догадках, что ему от меня нужно.

Наконец, догадалась.

Ну конечно же, в этом мире мне никакие не тридцать шесть! Судя по тому, что я узнала от лорда Хардинга, Райли Ривердел могло быть около двадцати, и сейчас я выглядела как ровесница Томаса Ранье.

Так что подобные взгляды имели право на жизнь. Хотя ни мне, ни его матери, повернувшейся и уставившейся на сына с недовольной миной на лице, они не пришлись по душе.

Наконец, мы поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж, и я, поглядывая на складки платья на спине Матильды Ранье, принялась размышлять о нашей хозяйке.

Она показалась мне женщиной с волевым характером, ни в чем не знающим преград.

Но, скрепя сердце, подчинилась воле мужа, и я не знала, надолго ли хватит ее покорности.

До гостевых спален мы так и не дошли – путь нам преградила пожилая служанка. Вынырнула из полумрака, всплеснула руками, уставившись на Аурику, и запричитала, какой же у меня худой, даже отощавший ребенок и почему я ее не кормлю.