Фрейлина ее высочества

- Обещаю, у вас не будет никаких проблем с законом, – уверенно произнесла я, не чувствуя ни малейших угрызений совести из-за своего вранья. – Я от мужа сбежала, – вздохнув, призналась ему, – и сына с собой захватила. Пил и зверствовал, изверг проклятый! Поэтому мы убежали так далеко, как только смогли, но заблудились в лесу и упали в реку… В общем, тысяча несчастий на мою бедную голову. Я думала пересидеть эту ночь здесь, а завтра… Завтра уже добираться до города.

- Значит, собираетесь в Берганот, – задумчиво произнес крестьянин, и я согласилась, что именно туда.

- Да, сперва в Берганот, – завила ему с воодушевлением, хотя понятия не имела, что это за место. – А оттуда уже дальше, к своей родне. Поживем у них, пока муж не одумается. Но нам нужна чистая одежда, еда и позволение переночевать в вашем сарае. А там мы уже что-нибудь придумаем. Решим, как добираться…

До этого самого Берганота.

Немного помолчав, крестьянин покивал с важным видом.

- Отвезу-ка я завтра вас в город сам, – заявил мне.

Сперва я собиралась поторговаться, но затем решила, что не стану. Поездка в непонятный Берганот выливалась мне в копеечку, но лучше так, чем никак!

К тому же у меня оставались еще три кольца и медальон на шее.

На первое время хватит, решила я, а там уже будет видно.

- Третье кольцо я отдам, когда мы доберемся до города, – сказала ему, после чего мы еще немного поспорили, но все-таки сошлись на том, что за поездку я расплачусь в неведомом Берганоте.

Хозяин сарая ушел, а я еще долго смотрела ему вслед, гадая, не направился ли он прямиком в местную жандармерию либо в логово Черных Псов, или как их тут зовут!..

Но минут через десять он явился снова, причем с сыном. Тот нес в руках стопку одежды – довольно поношенной, но чистой и, главное, сухой. Также я получила женские сапожки и уродливые детские башмаки.

Сам крестьянин тоже явился не с пустыми руками. Принес горшок с теплой кашей, от которой шел восхитительный аромат. В завязанной косынке оказались горячие лепешки и козий сыр. Напоследок он поставил передо мной крынку с молоком, заявив, что на этом он прощается до утра.

И еще, в дом заходить нам нельзя, по его земле тоже лучше не разгуливать – соседи неподалеку, мало ли, заприметят. Так что, образно выражаясь, мы должны сидеть в сарае и не отсвечивать.