Отбор для Черного дракона

В памяти тут же возник свиток, погибший в драконьем пламени, и я покачала головой.

- Как-то не довелось, – призналась ей. – Мой младший брат… гм… его сжег по неосторожности.

Лилли улыбнулась.

- Похоже, ему не слишком хотелось, чтобы ты сюда приехала, – заявила она понимающе. – Это какой-то древний улайдский обычай, и эти самые блюда с пирожками и сладостями будут приносить в комнаты избранниц каждый вечер для того, чтобы они могли подать знак.

- Какой еще знак?!

- Если девушка настолько сильно влюблена в наследного принца, что готова на все… На все, Керри! – произнесла подруга со значением.

– То она может выставить одно из них за свою дверь. В надежде, что ночью принц придет проверять свои… гм… владения и увидит… гм… ее пирожки.

- Это и есть тот самый знак?!

Лилли покивала.

- Знак того, что к Риону питают страсть, и его избранница готова его принять. Девственность нужно хранить только до начала Отбора, – усмехнулась подруга, – а после это в стенах Старого Замка она становится орудием соблазнения.

Так вот, если под дверью стоит блюдо со сладостями – девушка просит принца быть с нею нежной, если с пряностями, то…

Уставилась на меня, затем, не удержавшись, хохотнула, покосившись на наполовину опустошенное блюдо с пирожками.

- Вот еще! – сказала я, подвигая его к себе. – Ничего Риону не достанется! Ни с нежностью, ни с пряностями, потому что я сама все съем. И тебя угощу, – протянула Лили блюдо с пирожками, но та решительно повернулась к сладостям.

- А вот возьму и не откажусь! – заявила мне, захрустев вафлями.

– Ммм… Какая прелесть! Хочешь попробовать?

Покачала головой.

- Я не ем сладкого.

- Надо же! – удивилась Лилли. – Еще ни разу не встречала тех, кто не любит сладости. За фигурой следишь? – окинула меня внимательным взглядом. – Сомневаюсь, что тебе грозит ее испортить несколькими вафельками.

- Не из-за этого.

Хотела ей сказать, что на похоронах мамы было слишком сладостей, и с тех пор я больше к ним не притрагивалась.

Этот вкус вызывал у меня тяжелые, давящие воспоминания.

…Холодное апрельское утро, свинцовое небо, затянутое тяжелыми, низкими тучами. Ледяные порывы ветра, хлеставшие по лицу мелкой моросью спустившегося с гор тумана. Дворец, погруженный в двойной траур, черные покрывала на зеркалах и мебели. И мы с братьями возле погребального костра. Вокруг – придворные и наша дальняя родня из Коркана. Что-то говорят, плачут, но я молчу, не в силах произнести ни слова.