Любовь и полный пансион

Кинулась к нему – мне показалось, что у него было усталое, но доброе лицо и он обязательно меня выслушает.

К тому же мне повезло – судя по всему, он был здесь за главного. По крайней мере, отдавал приказания строгим и уверенным голосом, и все его беспрекословно слушались.

Но вместо того, чтобы подойти и заговорить, я долго таскалась за доктором следом, не решаясь его отвлечь. Он склонялся то над одним пострадавшим, то над другим, затем, разгибаясь, зычным голосом интересовался, когда прибудут еще плотники, чтобы поскорее возвести палатки – не дай Боги сейчас пойдет дождь, а они не в состоянии работать в таких условиях!

Затем заявлял, что вот того господина срочно к магам, а этого в операционную, иначе они не дотянут до рассвета.

Так вот, я долго бегала за ним хвостом – доктор не обращал на меня внимания, – все время пытаясь набраться смелости и заявить, что я тоже могу… Но потом, вдоволь насмотревшись на тех, кто лежал на подводах или на земле, на их страшные раны и ожоги, поняла, что нет.

Я не смогу.

Это было выше моих магических сил и человеческих умений – я попросту не в состоянии срастить эти переломы и убрать то, что сделал с людьми огонь взрыва. Такими вещами должны заниматься лекари и целители – те самые, с дипломами и опытом.

Но, быть может, есть те, кто не так сильно пострадал?

У меня неплохой дар, я научена снимать боль, заливать магию, запускать процессы регенерации или же погружать в магический сон – вот, с Лилли же удалось! – чтобы эти процессы шли как можно активнее.

На такое моих способностей вполне бы хватало.

А еще я могу подавать инструменты, таскать на себе раненых, бинтовать... Или же мы с Лилли можем принести еду и питье персоналу или больным… Правда, тут я немного засомневалась в собственных возможностях, потому что понятия не имела, что именно оставалось в кладовых «Охотничьего Уголка».

Так я и сказала доктору, все же набравшись смелости к нему обратиться.

- Единственное, в чем вы можете сейчас нам помочь, юная леди, – заявил тот – Густав Легран, вот как его звали! – когда все-таки удостоил меня пронзительного взгляда через пенсне, – это сию же секунду достроить к госпиталю еще одно крыло.