Любовь и полный пансион

Представилась – ее завали Лилли Шеллс, словно и не заметила Наниного цвета кожи, – и тут же сообщила, что едет она до самого Монрея.

Затем добавила, что это ее первое путешествие за десять лет – все эти годы она провела в пансионате при монастыре Святой Ефании и вот наконец-таки вырвалась на свободу!..

Улыбнулась нам приветливо, когда мы назвали имена, после чего с энтузиазмом уставилась в окошко, за которым стояла ночь и лежала сонная столица.

Затем мы тронулись, и я заснула, а когда проснулась, то мы уже миновали Марбин и Ногал, а впереди показались горы.

Затем ее стало тошнить, из-за чего мы останавливались каждые десять-пятнадцать минут, и ни Нанины настойки, ни укрепляющий чай, который предложила девушке сердобольная дама из конца дилижанса, не помогали. И даже творожное печенье, которым моя няня с ней поделилась, было мучительно отвернуто у ближайшей ели, до которой Лилли едва успела добежать.

Поэтому, не выдержав, я все-таки рискнула сделать ей предложение.

- Я не доктор, – обратилась к девушке, – и лицензии мага у меня тоже нет. – Зато Дар имелся, хотя, признаюсь, его вряд ли бы хватило на то, чтобы закончить Академию Магии. – Но я все же могу попробовать вам помочь. Мне уже доводилось лечить людей с помощью магии.

Иногда я помогала арендаторам, потому что с моих земель до сельской практики доктора в Сонбери ехать было порядком. И не во всех случаях было время, чтобы добраться.

Девушка уставилась на меня со страдальческим видом, после чего шепотом заявила, что ей совершенно все равно, есть ли у меня лицензия мага или нет. И да, она будет рада, если я попытаюсь сделать хоть что-нибудь, потому что…

Потому что, кажется, ее сейчас снова стошнит.

Кивнув, я пересела к ней на лавку, после чего осторожно приложила руку к ее животу. Вторую пристроила на затылок, и уже через секунду через мои ладони полилась целительская магия.

Мой преподаватель, Гордон Джойс, которого отец специально на целых два года выписал для меня из столицы, уделял много времени именно этому аспекту магии, заявив, что боевая вряд ли мне пригодится.

Наши соседи через два места – пожилой мужчина с залихватскими усами, его усталая жена и извертевшаяся дочка лет шести-семи – уставились на меня с любопытством.