Белая птица и черный волк

Её черные вьющиеся волосы всколыхнулись, когда она запустила в них пальцы, до боли сжимая. – В этих горах ничего не растёт, здесь не бывает цветов. Значит…

– Она погибнет, как только решится спуститься вниз, – мрачно закончил отец.

В эту ночь, скрепленное воем жестоко ветра, они дали друг другу обещание: не пускать дочь в низины, в леса и поля, никогда, а о двух пророчествах молчать, пока Анаи не станет взрослой.

– Но пророчества духов всегда сбываются. Как мы можем оградить дочку от охоты в низинах? Вся деревня спускается вниз в летнее время! – сокрушалась Найя.

– Завтра же я передам остальным, что Пра-Ба велела охотиться только взрослым. Это поможет нам. Хотя бы на первое время.

– А потом? Как мы расскажем ей об этом потом?

– Я не знаю. Но вместе мы что-нибудь придумаем. Обещаю.

***

Наступило новое равноденствие – шестнадцатое с той судьбоносной ночи. Как и многие века подряд, его чествовали, как великую милость духов, что велением меняют времена года.

В яранге вождя было тепло и светло.

На сияющем чистотой ковре дышал холодком принесенный с мороза копальхен. Там же отдыхала обожжённая на огне мора, а в котелке, что над костерком, булькал я’евэй. Ждали главу семейства: тот, как и все годы подряд, приходя с ритуала у Пра-Ба, приоткрывал завесу будущего. Первым из всей деревни.

Скрипнула дверь. Две женские фигуры у печи приосанились. Найя поправила пучок черных волн и льняное платье, а Анаи – свои черные мягкие косы и маленький острый кинжал, разрисованный ритуальной краской.

Подарок матери на равноденствие.

Они вдвоем сильно походили друг на друга, только разрез глаз у Анаи был отцовский, а в остальном она – точная копия матери. Найя словно нарочно подводила свои глаза, вытягивая и удлиняя их, а заодно подмигивала и шутила, что хочет быть такой же красивой, как дочурка. Анаи знала, что мама переживает из-за внешности, особенно из-за седых волос – та частенько подкрашивала белые корни черной краской – но для неё Найя была самой красивой женщиной в их деревне.

И для Бьока тоже.

Едва вождь переступил порог, как схватил дочку с женой в медвежьи объятия и давай смеяться:

– Ай, ну! Мои хорошие, мои милые, поздравляю вас! Пришло время радовать вестями. Особенно тебя, Анаи, хорошая моя, – Бьок улыбнулся дочке ярко и светло. – Пора тебе невестой быть. В этом году уж! Найя, золотце, ну разве не чудо?

– Чудо, душа моя! Какие добрые вести! – воскликнула Найя, улыбаясь.

– Ох...