Белая птица и черный волк

– Я сделаю костерок, мясца пожарим, у меня тут наловлено – видимо-невидимо!

– Нет, нет, – спешно мотнул головой Йор. – Я не ем мясо.

– Что? – воскликнула она громче нужного, и Йор сунул палец в ухо, проворачивая. – Погоди, Йор. Совсем?!

– Совершенно.

– А что же ты ешь тогда? – Анаи выглядела так, словно всерьез задумалась, может ли человек выжить, питаясь солнечным светом и водой.

– А мало ли что? Ягоды, коренья, зелень, овощи да фрукты…

– Пха! Уайбарть тебе тогда не предложу... Так ты, получается, что горный козел: коренья, зелень… Тьфу, да разве это еда? – Анаи хлопнула себя по коленке, уткнула ладонь в щеку и мечтательно ухмыльнулась.

Анаи выдержала драматичную паузу, осмотрев Йора с ног до головы, и тот вспыхнул:

– Я бы попросил!

– Ха-ха-ха! – рассмеялась Анаи. – Тебя так легко раздразнить!

Йор гордо вскинул голову и отвернулся, продолжив собирать травы.

Вот так, переговариваясь, дразнясь и собирая травы, они провели вместе весь день. Йор искал живицу, протуницу, краснянку – столько новых лекарственных названий Анаи не слышала никогда. Там, наверху, охотники растений не собирают вовсе.

– Спасибо тебе за этот день, – Анаи хлопнула Йора по плечу, и тот потер его, словно то заболело. – Если будешь в этих местах ещё, может, свидимся.

– Уважения к будущему шаману у тебя совсем, значит, нет? – хмыкнул Йор.

– К будущему шаману – не более, чем ко всем остальным, – подмигнула Анаи. – Прощай, Йор.

– Свидимся, – дернул уголком губ тот, будто точно знал, что это случится. Он улыбнулся мягко, таинственно, приложил к подбородку кулак, а потом коснулся им лба, раскрывая ладонь.

Догадавшись, что это был прощальный жест, Анаи показала свой, привычный и родной: приложила пальцы ко лбу, а потом – к сердцу.

***

Не прошло и двадцати рассветов, как они встретились вновь.

Как и прежде, она сошла по горной тропе в лес для сезонной охоты.

Как и прежде, он пришел из своей деревни в лес для сбора трав.

В три дня пути уложилось с шесть-семь паронкусем; долгая дорога. В одиночку ямдать опасно, потому пришлось идти пешей на целые сутки дольше. Выйдя из зарослей тростника на широкий, залитый солнцем берег у речушки, Анаи приметила старого знакомого под сенью раскидистой ивы. В его пальцах гнулись прутики, из которых он плел что-то, похожее на корзину.